Страница 118 из 150
— Дети у меня дома. Я решил, что так будет безопаснее. Теперь ты поедешь ко мне?
— Да, — выдохнула с бесконечной усталостью. Потом просто пошла к выходу.
Я смотрел ей вслед секунду — рыжие волосы, прямая спина, шаг уверенный несмотря ни на что.
Усмехнулся. Пошёл следом.
От лица Риты
Снаружи было холодно — резкий мартовский воздух после спёртого запаха склада бил в лицо как пощёчина. Я шла к машине и думала о том, что надо переставлять ноги — левая, правая, левая — потому что если начать думать о чём-то другом, то ноги остановятся сами.
Игорь шёл рядом — чуть сзади, я чувствовала его присутствие спиной, плечами, каждым сантиметром кожи. Не притрагивался. Просто шёл.
Гром что-то говорил ему — коротко, по делу. Игорь отвечал так же коротко. Я не слушала. Смотрела на снег под ногами — мокрый, грязный уже, с чьими-то следами. Колготки висели клочьями, сапоги промокли, вязаное платье ощущалось, как мокрая тряпка.
Машина. Дверь. Села. Вот так и фиксировала происходящее. Мозг в шоке.
Игорь сел рядом и молча захлопнул дверь. Стало тихо. Тепло. Лес за стеклом сомкнулся вокруг, фары второй машины мигнули сзади.
Тронулись.
Ехали на двух машинах по дороге через лес. За окном то и дело мелькали стволы деревьев — тёмные, плотные, бесконечные. Снег на ветках — тяжёлый, мартовский, вот-вот упадёт. Дорога узкая, фары режут темноту, и больше ничего вокруг — только лес и тишина и скрип снега под колёсами.
Я сидела рядом с Игорем и смотрела в окно.
Не разговаривали. С момента как вышли со склада — ни слова. Казалось, сейчас любые слова будут бессмысленными и пустыми.
Адреналин уходил — медленно, волнами, оставляя за собой ту особую пустоту, которая бывает после того, как очень долго держишься. Руки были спокойные. Голова — ясная. Внутри — тихо.
Слишком тихо.
Я смотрела на деревья за окном и думала о том, что час назад сидела на стуле в углу склада и ждала его. Не отца — его. Не полицию — его. И когда открылась дверь и он вошёл — один, спокойный, как будто это просто деловая встреча — что-то внутри меня сделало то, чего я не ожидала. Не выдохнуло с облегчением. Не успокоилось.
Приняло.
Он мой!
Вот вообще полностью!
Просто — отпустило. Всё сразу. Шестнадцать лет правильной жизни, правильных решений, осознанного побега от себя, от отца, от этого мира с его пистолетами и складами и людьми которые умеют входить в помещение вот так — спокойно, без страха, как к себе домой. Заполняя собой все пространство, так, словно мир принадлежал ему. Всё это отпустило — и осталось только то, что было всегда, с первого взгляда в том супермаркете, только я очень старательно делала вид что нет.
Он сидел рядом. В двух сантиметрах. Плечо к плечу почти.
Я чувствовала его тепло всем телом. Слышала как он дышит — ровно, спокойно. Видела краем зрения его руки — те самые руки, которые час назад держали мой пистолет и возвращали его мне, и в этом простом жесте было что-то такое, от чего у меня до сих пор что-то сжималось в груди.
«Заткнись, Рита!».
«Марго!».
«Заткнись!!!».
Деревья мелькали за окном. Снег. Темнота.
И в какой-то момент я поняла — просто поняла, без предупреждения, без долгих раздумий — что больше не могу. Не хочу. Устала бежать от того, что уже давно догнало. Если закрыть глаза, то ты не видишь, но тебя видят.
— Останови.
Я сама не поняла как это вышло вслух. Невозможно. Что-то внутри натянулось до предела и лопнуло — тихо, без предупреждения.
Он вопросительно посмотрел на меня на миг.
— Игорь, останови, — повторила громче.
Машина съехала на пятачок у дороги, встала. Он махнул в окно сопровождению. Двигатель работал тихо. Лес вокруг — тёмный, плотный, никого.
Он повернулся ко мне.
И что-то в этом взгляде — спокойном, тёмном, всё понимающем дало понять, что он догадался, что сейчас будет. Может он знал, еще когда садился в машину со мной?
Я не думала. Не взвешивала. Потянулась к рычагу его сиденья сама — щелчок, кресло съехало назад насколько могло — и перебралась к нему, коленями по обе стороны его бёдер, платье задралось выше некуда. Плевать.
Он поймал меня руками — сразу, крепко, как будто ждал именно этого.
— Наконец-то — прорычал он.
— Заткнись, — сказала я и поцеловала его сама.
Не нежно, не осторожно. Схватила его за лацканы пальто, притянула к себе — губы в губы, и он ответил сразу, без паузы, без вопросов. Руки на мне, под платьем, на почти голых бёдрах, — сколько там тех 60 ден, — горячие ладони на холодной коже. Я задохнулась. Пальцы сами нашли его волосы, сжала, удерживая, не давая отстраниться ни на сантиметр, и почувствовала как он усмехнулся в поцелуй.
— Игорь, — выдохнула я в его губы.
Он не ответил словами. Его ладони скользнули к внутренней стороне бедер, нашли шов возле ластовицы колготок, резко дернули. Капрон легко поддался натиску. Холодный воздух коснулся кожи, а потом его пальцы нашли меня там где я уже горела, плавилась и думать стало окончательно невозможно.
— Ты давно, — сказал он тихо. Не вопрос.
— Давно, — призналась я, и стыдиться этого не было никаких сил.
Его пальцы двигались — медленно, целенаправленно, зная что делают — и я сжала его плечи, впилась пальцами в пиджак, уткнулась лбом в его висок. Дыхание закончилось. Вместо него было только это — его руки, его дыхание у моей шеи, его голос совсем тихий:
— Смотри на меня.
Я подняла голову. Смотрела и видела только его. Весь мир вокруг перестал существовать.
Руки опустились ниже и я нащупала ремень его брюк. Быстро разобралась с ним.
Это то, что мне надо сейчас. Больше всего. Чтобы жить. Как воздух.
Он смотрел в ответ — прямо, без отвода взгляда, без усмешки — и в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня всё внутри перевернулось окончательно и бесповоротно.
Звук вжикнувшей молнии заставил меня вздрогнуть и чуть не скинуть марево. Его руки на моих бёдрах притягивали, направляли — и я опустилась на него медленно, так медленно что это было невыносимо, и выдохнула с таким звуком которого никогда бы себе не позволила в другой ситуации и в другом месте. Это было освобождение. Достижение цели. Уже это ощущалось катарсисом. Словно ждала воссоединения с именно этим человеком очень давно.
— Боги, — прошептала я.
— Смотри на меня, — повторил он.
Смотрела.