Страница 105 из 150
Я села. Не потому что он сказал — просто потому что ноги и правда гудели от напряжения находясь в одной позе, и стоять смысла не было. Он подошёл к столу, поставил свою кружку, сел напротив.
Молчал секунду глядя в стол. Потом так же не поднимая глаз достал из нагрудного кармана кольцо и положил на стол передо мной. Потом заговорил — без предисловий:
— Морозов мёртв. Я нашёл его в Доминикане. Допросил. Казнил лично.
“Жестко! Что, все? Рита убила двоих и вокруг ее психики больше не надо водить хороводы? Какое облегчение!”
Я не пошевелилась. Смотрела на него, на кольцо. Внутри было что-то странное, потому что я ждала этих слов, готовилась к ним, а они всё равно ударили как-то неожиданно. Не болью,нет. Чем-то другим. Облегчением? Пустотой? Я не могла назвать это точно.
— Ты же говорил, что Морозов лишь как-то замешан.
— А оказалось, что он своей жадностью сломал чужую отлаженную систему.
«Мёртв. Человек, который убил Максима, мёртв. Это должно что-то значить, правда? Должно закрыть что-то внутри, поставить точку. А вот не ставит почему-то».
Я протянула руку к кольцу и посмотрела на знакомую внутреннюю гравировку с моим именем. Надела на безымянный палец левой руки.
— Что он сказал?
Игорь помолчал секунду, не уходя от ответа, просто будто взвешивал, как именно это говорить.
— Всё сказал. Под давлением, но сказал. Власов, Смирнов, Герова — он убил их троих. Сам, лично. Они были курьерами, но не знали об этом — ездили, подписывали документы, передавали наличку. Одноразовые. Твой Максим единственный из этих троих, кто имел постоянную работу в устоявшейся компании. Тех вообще наняли в однодневки, чисто для этой цели. Они, скорее всего, не знали полной картины, не понимали, во что влезли. Обычные люди, которым предложили подработку или повышение — они согласились. А он их потом убрал, потому что они были лишними свидетелями, когда решил забрать деньги себе. Назвал их, — пауза, голос у него стал каким-то тяжёлым, — расходным материалом. Биологическим мусором.
Я смотрела на столешницу перед собой.
«Расходный материал. Вот так. Максим ездил на работу, привозил Алисе игрушки, ходил с сыном на футбол, звонил мне с дороги, любил нас и свою жизнь — и был для этого человека расходным материалом. Просто деталью в схеме, которую можно выбросить, когда перестала быть нужной».
— Зачем ему было столько? — спросила я тихо, не совсем понимая, зачем вообще спрашиваю. Какой ответ сделает это менее чудовищным?
“А столько это сколько?”
— Сын живёт в Америке. Внучка родилась с пороком сердца, дорогая операция. Говорил про дом, про пенсию — что заслужил. — Игорь смотрел на меня внимательно, и в голосе не было ни осуждения, ни оправдания, просто факт, который он мне давал и позволял самой решать, что с ним делать. — Ты хочешь спросить, пожалел ли я его из-за этого?
— Нет, — сказала я, и сама удивилась тому, насколько это прозвучало спокойно. — Не хочу.
Он кивнул — медленно, без лишних слов.
«У Максима тоже была семья. Тоже были дети. Но для этого Морозова он был никем. Как и Морозов для меня никто. И ничья внучка с пороком сердца не делает этого человека менее чудовищным».
А пошла бы я на массовое убийство, чтобы спасти своего ребенка? Да чего далеко ходить, пошла бы и не только ради своего. Я вообще напрочь отбитая, получаюсь.
— Я буквально вижу о чем ты думаешь, — недовольно пророкотал Игорь, беря меня за запястье и привлекая внимание. Словно ожог на коже оставил своим касанием. — Ты не он. В твоей ситуации стоял вопрос о выживании. Если бы ты не убила их, они бы не пожалели ни тебя, ни Варю. А если бы там были Артем с Алисой, то и их тоже. Такие люди никого не жалеют. У них нет этого чувства. Поэтому не казни себя за то, что убрала мусор.
— Биологический? — я не выдержала и истерично улыбнувшись, почувствовала, как по щекам покатились слезы.
«Боги, как это двулично! Что со мной происходит? Ты становишься другим человеком, Рита. Или возвращаешься к тому, которым была».
— Спасибо, — сказала я тихо.
— Не за что, — он погладил меня по руке и не стал отпускать. Я сама забрала руку.
— Ты нашёл его, и это... это важно. Для меня важно.
Он смотрел на меня. Что-то в зелёных глазах — глубже, чем обычно, мягче. Я отвела взгляд.
«Не смотри на него вот так. Это опасно».
— Я знаю.
— Хочу предупредить. Риелтор уже прислала несколько вариантов, — сказала я, глядя мимо него. — Хорошие варианты, я посмотрела. И по расположению устраивает, и метраж нормальный, и цена в рамках разумного. В ближайшие дни съезжу, посмотрю вживую — и всё, в первые дни марта мы уже будем на своём месте. Освободим твою квартиру.
Тишина.
— Нет.
Подняла голову в непонимании.
— Что “нет”?
— Именно то, что сказал. Нет.
— Игорь, это не вопрос, — начала я терпеливо, как объясняют трёхлетнему ребёнку. — Это уведомление. Я уже приняла решение.
— Я тоже принял.
— Тебе не нужно принимать. Это моё решение, касается меня и моих детей, — начала я закипать.
“Кошмар. Я не была такой вспыльчивой. Это он меня такой делает или все то, что произошло нервы расшатало?”.
Он смотрел на меня спокойно. Неприятно спокойно — так смотрят люди, которые уже решили всё заранее и просто ждут, пока ты договоришь.
— Ситуация не урегулирована, — сказал он. — Человек, который организовал всю схему — жив. Ты для него всё ещё интерес. Да, он лично не убивал твоего мужа и вообще не был в этом заинтересован, но он ищет свои деньги, которых было не мало. И эти деньги сейчас у меня.
— А я тут при чем?
— Ребята доложили, что пропала жена Смирнова и муж Геровой. Этот некто ищет свои деньги в семьях курьеров.
— Но это же нелепость, — воскликнула я.
И в этот момент в комнату вошел Тема с Алиской на руках:
— Здравствуйте, — бросил недовольно. — Все хорошо, мам? — спросил у меня, а сам на Игоря смотрит, буравит. Защитник.
— Все хорошо, сынок. Я разбудила Лиску?
— Мам, на ручки, — засучила ногами дочь и сын тут же поставил ее на пол. Малышка подбежала ко мне и взобралась на коленки, став ладошками хлопать по столу.
— Нет, она сама проснулась.
— Сынок, правда, все нормально. Мы почти закончили.
— Ладно, — пробурчал недовольно и, кося взглядом на ухмыляющегося и игнорирующего его Игоря, вышел из кухни.
— Тем более я ухожу. Меньше пересечений с тобой — меньше поводов для нападения на нас, — продолжила я разговор, ловя ладони дочери - играя с ней, но смотря на хозяина квартиры.