Страница 31 из 70
На самом деле тетка Бэлла была женой младшего брата деда, точнее, вдовой. Муж ее умер еще до рождения Мишки, тетка одна вырастила их единственного сына, а теперь Ванька был курсантом военного училища в Питере. Жил, как положено, в казарме, куда тетке ходу не было, а потому квартировала она в свои частые приезды у родни.
— Значит, так, дед Михей, слушай мою команду! — Тетка, генерал в юбке, едва скинув плащ, принялась распоряжаться. — Этот чемодан в кухню волоки, там икра щуки и вяленая таранка, перегружай в холодильник, только не разворачивай, а то все рыбой провоняет. Потом тащи швабру и тряпку, я переоденусь — и будем уборку делать. Опять у вас все пылью заросло, чем вы тут дышите — непонятно, дед небось кашляет уже.
— Завтра Даша придет, все помоет..
— Ой, знаю я, как ваша Даша моет! — Тетка презрительно отмахнулась, подхватила чемодан поменьше и потопала, сильно кренясь набок, в комнату для гостей.
Вообще-то там сейчас Мишка обретался, но перспектива остаться без собственной комнаты не пугала.
Все равно при тетке ни у кого тихого угла не будет, у нее с деликатностью очень плохо. Она всюду суется и всем интересуется.
— Где тряпка, дед Михей? — Тетка вышла из комнаты в шортах-бермудах и футболке, на ходу затянула на затылке углы косынки.
Дедом Михеем она называла его с момента знакомства. Тогда Мишке было не больше года, и, сидя на горшке, он кряхтел как старичок.
Геннадию Анисимовичу и Валентине Максимовне это прозвище внука очень не нравилось, а Мишка против него не возражал. Дед Михей из Питера — забавно же. Почти как дядя Федор из Простоквашино.
Часу не прошло, как неукротимая тетка покончила с уборкой квартиры и, не растратив запасов термоядерной энергии, вышла с ведром и тряпкой за дверь. Останавливать ее было бессмысленно, Мишка и не пытался. Знал уже: тетка Бэлла не успокоится, пока лестницу в парадной не отмоет.
Еще и подоконники протрет, и даже двери чужих квартир, и коврики у порогов вытряхнет. Ну нет у нее никакой деликатности!
— А чем это, дед Михей, так воняет? — пошмыгав носом, спросила неделикатная тетка. Еще и голос повысила, чтобы ее на всех этажах было слышно.
Вот дед и бабка никогда бы так себя не повели! Воняет чем-то? Что ж, бывает, дело житейское. «Нас это как-то касается, Валечка?» — спросил бы бабку дед. «Нас это никак не касается, Геночка», — заверила бы деда бабка. И все, вопрос исчерпан. Возвращаемся в свою квартиру, запираем дверь, тихо-мирно живем по устоявшемуся режиму.
А тетка Бэлла ведро поставила, тряпку в него кинула, а сама аж пополам перегнулась — за лестничные перила опасно свесилась да как гаркнет, глядя вниз:
— А ну, стоять, бояться! Кто такие, почему морды в масках, чем так гнусно воняем?!
Мишка даже понять не успел, на кого она вызверилась. Снизу затопали, хлопнула тяжелая наружная дверь — и стало тихо. Только запах противный как будто усилился.
— Ну что за порядки у вас тут? — Тетка оглянулась на Мишку и фыркнула, как лошадь. — Предупреждали хоть, что будут обрабатывать, нет? Объявление вешали?
— Не видел..
— Не видел, не слышал, не знаю! — сердито передразнила его тетка. — Тьфу на вас! И на коммунальщиков ваших, или кто это был — санэпидстанция? Мышей и тараканов вместе с людьми потравят, бестолочи.. А ну, живо в квартиру иди, дед Михей, и распахни там все окна настежь, нужно немедленно проветрить ваш подъезд..
— У нас парадная, — заметил Мишка не без ехидства.
— Да хоть эстрадная! — Неделикатная тетка подпихнула его коленом под зад. — Делай, что велено, а то старики наши вернутся — и полягут от этой вони, много ли им надо, болезным.. И бабка эта, пижонка, что с первого этажа, кони двинет, а мы с тобой виноваты будем.
— А мы-то чего? — не понял Мишка.
— А кто же, дед Михей, если не мы? — искренне удивилась неделикатная тетка.
— У нас опять ЧП. — Ирка позвонила поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться спать. — У Марфиньки в доме без предупреждения травили то ли грызунов, то ли насекомых, навоняли какой-то дрянью — хоть противогаз надевай! Формулировка не моя, так сказала соседка сверху.
— Валентина Максимовна? — не поверила я. — Это она предупредила? Удивительно. Они с супругом живут по принципу «Моя хата с краю, ничего не знаю» и никогда ни во что не вмешиваются. Сидят в своей хатке тихонько, как мышки.. уже насмерть потравленные.
— Ты что-то путаешь. Соседку зовут Бэлла, и она крайне неравнодушная гражданка. Велела Марфиньке не возвращаться домой до завтра и проветривает подъезд с помощью вентилятора.
— Парадную.
— Да хоть виноградную. Короче, мы все ночуем у твоей тети, кот в шоке. Ходит, вякает, похоже, жалуется на перенаселенность.
— Понимаю его. Марфинька в больших дозах утомительна, — посмеялась я.
— Не то слово! Я сама убежала из дома и звоню от Васи. Кстати, он передает тебе привет.
— И ему мой передай, — для хорошего человека привета не жалко.
— Слышит, он тут рядом. Работает, плюется.
— Плюется почему? Работать не хочет? — спросила я с невольным сочувствием.
Многие думают, что творчество — это одно сплошное удовольствие. Чистая незамутненная радость и божественное наслаждение. Ага, понаслаждайся-ка, когда за кисть или перо совсем не хочется браться, а сроки сдачи очередного шедевра поджимают.
— Конечно, не хочет! Знаешь, над чем он сейчас работает? Малюет картину той дамочки.
— Эле-О! — норы?
— Точно. А там такая картина — плакать хочется. Прислать тебе фото? Я уже щелкнула.
— Не надо фото, я хочу это увидеть своими глазами.
— Понимаю, тогда я пока своими словами. История такая: Элеонора дружит с какой-то важной дамой, высокой чиновницей.
Фоном что-то забурчал Кружкин. Ирка, видимо, приняла поправку:
— Ну, как дружит? Активно подлизывается. А важная дама, хоть и высокая чиновница, не хочет остаться в истории очередной скучной бюрократкой, поэтому написала книгу.
— Да что ты говоришь? — Мне стало грустно.
Все, все кинулись писать книги. И ничего бы в этом не было плохого, если бы не возмутительная профанация писательского дела. Интернет забит объявлениями: «Книга под ключ за месяц!», «Напиши за неделю!», «Вы еще не издали свою книгу? — Тогда мы идем к вам!»
— Ой, тут такая книга, ты бы видела. — Ирка захихикала. — На каждой странице — малюсенький текстик и фотоиллюстрация к нему. А на фото в уголочке время и дата, когда был сделан снимок: для пущей убедительности, я полагаю. И вот как раз одно такое фото наша Элеонора хочет превратить в картину для подарка чиновнице-писательнице.