Страница 32 из 70
— А что за текстики? — Фото меня интересовали мало.
— А я зачитаю тебе, слушай. — Подруга откашлялась и уныло-многозначительно произнесла: — «Было раннее утро..»
— Лирично, — сухо вставила я.
— «Я ехала на службу в машине с водителем..»
— А вот это плохо, широкой публике не понравится, — прокомментировала я.
— «Смотрела в окно и думала: “А ведь жизнь почти прошла..”» Это всё! — Ирка дочитала, ненатурально всхлипнула и искренне захохотала.
Снова забурчал Кружкин.
— Вася упрекает меня, — передала подруга. — Говорит: тебе весело, а я страдаю. Мне, говорит, тут нечего рисовать. Я, говорит, стеснен оковами чужой банальности.
— Как это — нечего рисовать? — не поверила я. — Вась, а, Вась!
— Он тебя слышит.
— Вася, ты что, тут же настоящая трагедия! — Меня тоже разбирал смех, но не хотелось обижать неуместным весельем друга-художника. — Ты вникни в текст: это же практически монолог Марии Антуанетты, которую везут на казнь!
Кружкин снова забубнил, но уже заметно мажорнее.
— Он говорит, ему нравится такой подход. Тут на фото развевающийся белокурый локон, окно машины и улица за ним. Вася уже придумал, что мазнет по локону алым и спрячет в красках рассвета ма-а-аленькую окровавленную гильотинку, будет очень символично.
— И простому народу понравится, — напророчила я.
Мы еще немного поболтали ни о чем, пожелали друг другу спокойной ночи и расстались, условившись завтра встретиться у тети Иды.
А утром тетушка прислала эсэмэску: «СРОЧНО приезжай к Марфе».
А следом — вторую, явно предупреждая мой звонок: «Не телефонный разговор».
Писать капслоком — моветон. Уж если тетушка, истово радеющая за соблюдение приличий, набрала свое «срочно» заглавными буквами, значит, ситуация экстраординарная.
Рассудив так, я затребовала подкрепление и потащила с собой на Петроградку мужа.
Вырванный с корнем из Интернета, где у него всегда масса важных дел, Колян ворчал, что я наверняка преувеличиваю и драматизирую, и взирал на реальность, данную нам в ощущениях, с легкой брезгливостью.
В Интернете у него не бывает косого дождя с ветром и коварно плюющихся холодной водой шатких каменных плит под ногами. В реальности были и дождь, и ветер, и лужи, и выворачивающийся зонт, и острые локти пешеходов, конкурирующих за место на тротуарах — в старом центре они огорчительно узкие.
Уже на подходе к дому Марфиньки мы разминулись с тревожно завывающей каретой скорой помощи, и только тогда Колян перестал бурчать, выражая недовольство внезапной прогулкой: тоже забеспокоился.
Дверь нужной нам парадной — невиданное дело! — была открыта настежь и надежно подперта большим обломком кирпича. Моя тревога достигла пика, и по ступенькам я, хрупкая интеллигентная женщина, взлетела быстрее, чем мой хорошо тренированный двухметровый супруг. Впрочем, он нагнал меня у порога квартиры старой актрисы.
Открыла нам незнакомая женщина — крепкая тетенька с гулькой, как у фрекен Бок, и в таком же фартуке. В одной руке у нее был вентилятор, и это настолько сбило меня с толку, что я забыла поздороваться. Муж за моей спиной издал странный сдавленный звук, и я на всякий случай несильно пихнула его локтем в живот — еще ляпнет сейчас: «Здрасте, фрекен, а Карлсон выйдет?» И это будет ужасно глупо — как же он выйдет, если домомучительница его уже на запчасти разобрала!
Женщина молча кивнула нам и шагнула вперед. Мы расступились, дали дорогу ей, пропеллеру, тянущемуся за ним шнуру удлинителя, и несколько секунд наблюдали, как она устанавливает вентилятор на лестничной площадке. Потом деловитая женщина гаркнула:
— Ириш, включай!
Прибор загудел, а его лопасти закрутились.
Тут только я осознала, что на лестнице неприятно пахнет какой-то химией.
— Заработал? — В прихожую высунулась Ирка, тоже опустила приветствие, быстренько похвалила нас и увлекла в квартиру: — Пришли, молодцы! Заходите.
Я спешно сбросила туфли, оскальзываясь на гладком паркете, промчалась по коридору, взволнованно оглядела компанию в гостиной и не поняла:
— А кто же уехал на скорой?
И Марфинька, и тетя Ида были на месте. Сидели бок о бок на диване, который похож на быка — похитителя Европы, и выглядели как-то кисло.
— Зришь в корень! — снова похвалила Ирка, подойдя из-за спины и протолкнув меня в комнату.
Я села в одно свободное кресло, Ирка — в другое, Колян опустился на свободный край дивана. Я немного подождала, не присоединится ли к нам незнакомка в фартуке, но она не явилась. Тогда я глубоко вдохнула, посмотрела на мужа — он кивнул мне: мол, начинай! — и очень. Очень, ОЧЕНЬ, спокойно спросила:
— Вот какого фига, а?!
— Прости, — повинилась тетушка. — Мне нужно было выражаться яснее, но сначала было некогда, а потом я забыла, потому что все так закрутилось..
— Как вентилятор, — тихо и ехидно подсказал мой муж.
— Тут человека отравили! — бухнула Ирка, как всегда, без всякой деликатности, зато строго по существу.
— Прям тут? — Колян выразительно огляделся и принюхался. — А чем это пахнет?
— Еще один очень хороший вопрос! — Добрая Ирка и его похвалила. — Никто пока не знает, но мы уже успели выяснить, что никакие городские службы не проводили в доме ни дератификацию, ни десинзекцию. То есть ни грызунов, ни насекомых не травили.
— Тем не менее непонятные люди в масках вчера вечером распылили у нас в парадной опасную дрянь. — Марфинька потрогала нос кружевным платочком. — И какая-то гражданка, ночевавшая в подвале, отравилась! А мы ведь даже не знали, что у нас тут обосновались бомжи.
— Как отравилась? Надеюсь, не насмерть? — Я посмотрела на Ирку, потому что именно от нее можно было ожидать коротких ответов по существу.
— Пока неясно. — Подруга пожала плечами. — Но увезли ее в бессознательном состоянии.
— Дикая история, — пожаловалась Марфинька Коляну, развернувшись и доверчиво протянув к нему дрожащие ручки. Ей всегда приятнее общаться с мужчинами, чем с женщинами. — Непонятно кто, непонятно зачем распылил в парадной непонятно что, отравив непонятно кого непонятно насколько серьезно!
— Хорошо, что вы с Ираидой Львовной не пострадали. — Колян успокаивающе похлопал Марфиньку по руке, а перед этим отложил на деревянный подлокотник кресла какую-то штучку.
Я вытянула шею, чтобы увидеть, что там у него, и сузила глаза:
— Коля, где ты это взял?
— Это? — Муж снова поднял и повертел в пальцах помятый искусственный цветок. — Машинально подобрал в парадной. Случайно наступил, а оно так захрустело..