Страница 30 из 70
Глава 10. Отряд замечает потерю бойца
Мы купили домашних куриных яиц, а еще клубники и голубики, после чего мне, по-хорошему, надо было ехать домой, пока ягоды свежие. Но испытать чудодейственную силу яичного белка хотелось немедленно, а до дома я без машины добралась бы только через полтора часа. Плюс дома сидели мои любимые мужчины — муж и сын. Вообще-то они были заняты удаленной работой, но с удовольствием отвлеклись бы от нее, чтобы сначала обозреть меня в белковой глазури, а потом оборжать.
У меня очень жизнерадостные мужчины, они никогда не упускают случай повеселиться. Это у нас семейное.
По совокупности факторов напрашивалось единственно возможное решение: возвращаться к тете Иде на Петрагу и там проходить пытку молодостью под наблюдением и руководством опытных мастеров такого рода заплечных дел.
В ход пошли сразу четыре отборных яйца: Марфинька с тетушкой пожелали показать нам весь процесс на личном примере.
Кот сунулся было под руки, выразил недоумение и неудовольствие фактом бессмысленного перевода харчей, от масочки на морду собственного мехового лица с негодованием отказался, сел в углу и уже оттуда таращился на нас круглыми совиными глазами.
Недоверчивое изумление, написанное на кошачьей физиономии, я объяснила себе фантастическим результатом косметической процедуры. Лица под слоем белка в самом деле сделались гладкими и блестящими, как у пластмассовых кукол!
Но и сидеть нам пришлось а-ля пупсы — замерев и даже не разговаривая, чтобы белок схватился. Возможно, именно это так впечатлило кота. Он привык к живым людям, а оказался в компании персонажей музея мадам Тюссо.
Первой не выдержала Ирка. Она, не глядя, нашарила в сумке, оставленной на соседнем стуле, пудреницу, щелкнула ею, посмотрелась в зеркальце и с заметным трудом — маска сильно стягивала лицо — выговорила:
— А ведь работает!
Я и без зеркальца, по лицам окружающих видела, что эксперимент удался. Мадамы помолодели лет на двадцать!
— Жаль, эффект не очень стойкий, — посетовала тетушка, встала из-за стола и пошла в ванную — умываться. — И кожу стягивает очень неприятно.
— Красота требует жертв, — назидательно сказала ей в спину Марфинька. Подождала возражений, которых не последовало, и продолжила миролюбиво: — Но кожу в самом деле тянет, не лицо, а барабан. Еще этот блеск, из-за него сложно сделать хорошую фотографию: лоб, щеки, нос засвечиваются. А если пройтись пуховкой, пудра быстро скатается, и тогда уже точно только умываться, иначе вид такой, будто лицо обгорело на солнце и облезает.
— В общем, средство по-своему эффективное, но для особого случая, — резюмировала я и тоже пошла к умывальнику.
Пока я плескалась, добрая тетушка вызвала мне такси, заботясь о том, чтобы мои мужчины поскорее получили свой ягодный десерт.
Клубника и голубика добрались до дома в лучшем виде, были встречены с радостью и съедены с аппетитом.
Только ближе к вечеру я вспомнила, что мы с подругой так и не обсудили информацию, которую добыли в набеге на хрустальный замок Пичугина-Бенуа.
«Ладно, это не к спеху», — подумала я.
А события тем временем продолжали развиваться..
Тетка Бэлла приехала внезапно и без предупреждения.
Если бы она хоть намекнула, что собирается к ним в гости, дед и бабка наверняка досрочно отбыли бы на дачу, и Мишка мог бы напроситься с ними, а не сидеть в городе, из-под палки посещая летнюю Школу юных программистов, в которую его загнал отец.
Не то чтобы Мишка был решительно против программирования, просто какая школа летом?! Это не забота о ребенке, а издевательство над ним!
Единственным плюсом летней школы было ее местоположение: в самом центре, недалеко от дома деда с бабкой. Отбыв повинность на занятиях, Мишка шел к старикам — по официальной версии, обедать и отдыхать. Обедать-то он обедал, а вот потом не спал, как простодушно полагали бабка с дедом, а занимался любимым делом — играл в смартфоне. «Спалить» его было некому. Дед и бабка — Геннадий Анисимович и Валентина Максимовна — и сами неукоснительно придерживались установленного распорядка дня, важно называемого моционом, и любимого внука считали убежденным сторонником правильного режима. Заглянуть к нему в комнату в «тихий час» и проверить, чем он там занят, им и в голову не приходило.
У стариков вообще была строгая установка: интересоваться только собственными делами, в чужие не лезть.
— Такие они деликатные люди, — объяснял папа, но отчего-то при этом морщился.
У Мишки было смутное подозрение, что не в одной деликатности дело, но сформулировать его не мог, да и не пытался. Он деда и бабку любил, они его обожали — что еще нужно для мирного сосуществования?
А тетка Бэлла опять свалилась как снег на голову, порушив заведенный порядок.
Звонок заверещал, запел, залился соловьем, выдал бравурную трель на три минуты — Мишка как раз углубился в игру, не мог оторваться и открыть дверь, а старики, по своему обыкновению, ушли прогуляться перед ужином. По этой долгой трели Мишка и понял: тетка Бэлла приехала. Кто б еще так нещадно терзал разнесчастный звонок!
— Здорово, дед Михей!
Тетка Бэлла уронила чемоданы, раскинула руки — бросайся, Мишка, в объятия!
Ага, в них попробуй не броситься. Тетка Бэлла сама ка-ак накинется, закружит, затормошит, защекочет!
— Ты снова вырос, дед Михей! Папку небось перегнал уже? — Покружив, потормошив, пощекотав, потискав и разлохматив Мишку, тетка подхватила свои чемоданы, — сразу видно, тяжеленные, — затащила их в прихожую, шумно выдохнула, сбросила туфли и весело гаркнула:
— Есть кто дома? Хозяева!
— Пятый час, — напомнил растрепанный Мишка, глянув на часы в углу прихожей.
— Не продолжай, дед Михей! — Тетка Бэлла остановила его, вскинув руку семафором. — Знаю, помню: вечерний променад, пышки, кофе с цикорием и сгущенкой! Так?
— Так! — Мишкины губы расползались в улыбке, которую он даже не пытался скрыть.
Тетка умела это: ворваться, взбудоражить всех вокруг, перевернуть с ног на голову. У нее выходило, что порядок — это глупость, режим — зло, привычка — нелепость, а невмешательство в чужие дела — настоящее преступление.
Нравилась Мишке тетка!
А дед и бабка не могли с ней ужиться. День-два — и бежали, как зайцы, отсиживались до отъезда шумной гостьи на даче.