Страница 8 из 139
— Знаешь, что, — произношу, срываясь с кровати. Ноги уже держат, хоть и ватные. — Хватит. Я должна выйти из этого безумия. Если это театральная постановка Островского, я сорву занавес.
Коллегия. Стражи. Авриалы. Искры. Бред. Сумасшествие.
Мне надо выбраться. Сейчас. Немедленно.
Глаза цепляются за окно — затянутое плотными шторами из тёмно-синей ткани, будто ночное небо сползло со стены и застыло. Материя плотная, грубая, похожая на бархат или замшу — ткань, которая не пропускает ни света, ни взглядов.
Я не думаю. Не взвешиваю. Просто рвусь вперёд. Кажется, если я не открою это окно, я сойду с ума. Или уже сошла.
Пальцы впиваются в ткань и дёргаю — резко. Свет врывается в комнату, ослепляет, бьёт в глаза. Я жмурюсь, заслоняюсь рукой, делаю шаг назад.
А потом… смотрю. И мир — рушится. Потому что то, что я вижу — не укладывается ни в одну мою карту реальности.
Город раскинулся подо мной, словно какой-то идеальный чертёж, начертанный рукой одержимого архитектора — или сновидца. Всё слишком упорядоченно, слишком красиво, слишком чуждо. Белокаменные здания с остроконечными крышами, золотым и серебряным узором по фасадам, высокие окна, разбивающие солнечный свет на длинные косые полосы, будто кто-то нарисовал их вручную, не доверяя ни одному случаю. Где-то среди этих лабиринтов отражаются башни — их слишком много, их силуэты выплывают из утренней дымки, словно город, ещё не проснувшись, опасается проявить всё, на что способен.
Улицы — мощёные, как в старинных фильмах. Всё сияет — медь, серебро. Я моргаю, но отблеск не исчезает. Он настоящий. И это пугает. По улицам едут повозки. Без лошадей. Они плывут, оставляя за собой струи света, будто ртутные дорожки, которые тают сразу же.
Я поднимаю взгляд — и чуть не сползаю по стене.
В небе — дирижабли. Огромные. Тихие. Словно киты парят в воздухе, ни звука. Их поверхности — гладкие, украшенные тонкими линиями, как филигрань.
Всё вокруг пропитано ощущением хрупкой, выверенной гармонии — и в этой гармонии я чужая, тёмная точка, наблюдающая за миром через толщу стекла, как за аквариумом с золотыми рыбами. Я не могу оторваться от этого вида. Он вгрызается в сознание, заполняет меня с головы до пят. Как будто кто-то разорвал ткань мира, подсунул мне другой — более яркий, более… вычурный.
Я стою. Не дышу. Только сердце колотится, как будто пытается пробить мне рёбра изнутри.
— Чёрт… Что это за место? Где я?!
Янгус… стоит. Как будто мы не на разных берегах. Как будто у него сегодня хороший день. Он складывает руки на груди. Голову чуть наклоняет. И усмехается. Он смеётся. Он серьёзно СМЕЁТСЯ.
— О, это? — протягивает с той самой ленцой, от которой мне хочется в него чем-нибудь кинуть. — Это Этерис, столица Инсоленса, наш маленький уютный городок. Полный загадок, искр и… ну, парочки странных типов вроде меня.
В этот момент мне хочется рассмеяться — истерично, громко. Я хватаюсь за подоконник, потому что подкашиваются колени: мысль о постановке Островского рушится под тяжестью раскрывшегося пейзажа. Слишком грандиозно для декораций. Слишком детально. Слишком… реально.
Значит, я внутри? Внутри чего, Анна? Картины? Мира? Сна? Фантастики?
Чёрт. Я внутри фантастики.
Делаю вдох, долгий, медленный. Пальцы сами скользят к запястью, ищу пульс — ровный, уверенный. Хорошо. Я здесь, я держусь, не теряю контроль. Это не просто сон и не чья-то жестокая шутка, не розыгрыш и не ловушка для психики. Это другой мир. Чёртов прямой портал, и я — уже по ту сторону.
И тут же в голове, будто кто-то хлопает по плечу и фыркает:
Анна, да перестань, ты и не из таких передряг выкарабкивалась.
Помнишь, как ты с Виктором три часа пряталась в чужом подвале под Тверью, а ты решила, что можешь притвориться кошкой, чтобы не выдать себя? И в итоге мяукала так реалистично, что охранник ушёл за молоком?
Я почти слышу его смех, шёпотом: «В следующий раз оставим расследования людям без воображения, ладно?»
Мгновение — и я вновь здесь. Не в подвале. Не на Земле. Но всё такая же целая. И — как всегда — собираюсь разобраться.
Я поворачиваюсь к Янгусу, спокойная, уже собранная. Он как раз договаривает про то, что станет моим личным проводником, а затем добавляет:
— Кажется лечение лба затянулось. Авриал А́ластор уже давно ждёт тебя.
— Аласто́р? — пробую вслух. — Кто это?
— Аааластор, — без нажима поправляет он. — Тот, кто тебя сюда и принес. Ну… буквально на руках. И благодаря нему ты не провалилась в магматическое озеро или, скажем, не оказалась на обеде у лайров. А это, между прочим, у нас редкая удача.
— Щедро, — бросаю, чуть хмурясь, но голос звучит спокойнее, чем я чувствую себя внутри.
Магматическое озеро. Лайры. Всё это звучит, как главы из плохо написанного фэнтези — с той разницей, что я стою посреди сюжета, не дочитав аннотацию. И почему-то никто не торопится её озвучить. И теперь ещё какой-то Аластор ждёт.
Подхожу к двери, на секунду задержав ладонь на деревянной раме. Вспоминаю голос Виктора, его фразу, брошенную когда-то мимоходом, в лифте, на выезде: «Если когда-нибудь окажешься в полной неизвестности — смотри по сторонам, а не внутрь. Внутри всегда будет хаос. А снаружи — улики»
Тогда я отмахнулась. С иронией. Как от всего, что звучит слишком серьёзно из уст человека, у которого в бардачке аптечка, перчатки и отмычка. А теперь — цепляюсь за эту фразу, как за спасательный трос. Потому что внутри действительно хаос. Разломанный компас, скачущие стрелки, перегретые мысли. А снаружи — новая реальность, которую мне надеюсь не придётся разбирать на улики. Потому, что я должна вернуться обратно.
Я выпрямляю плечи.
— Веди, — говорю Янгусу. — Посмотрим, что за герой этот твой авриал. Только предупреждай сразу: если он ещё один эксцентричный мужчина в белом сюртуке, я сбегу в магматическое озеро добровольно.
Янгус смеётся.
— Нет, нет. Он в чёрном.
И мы выходим.
***
Янгус ведёт меня по коридору, и воздух меняется. Словно плотнеет. Становится гуще. Как будто я вдыхаю не просто воздух, а чужую мысль. Пахнет железом и жжённой бумагой. Едва уловимо, но достаточно, чтобы я остановилась и чуть прищурилась.
— Что это… за запах?
— Это? — Янгус поворачивает голову, не останавливаясь. — А, это просто тренировочный зал рядом. Стражи любят поиграть в молниеносные дуэли. Искры летят. Плюс немного обугленных занавесок. Классика.