Страница 48 из 87
Рейн аккуратно коснулся моей руки: сначала едва уловимо, будто проверяя, оттолкну я или приму, а затем несколько раз сжал и переплёл наши пальцы. Я напряглась, волна тяжести прошлась по телу, но я тут же её отпустила.
— Кос-с-смического… зах-зах-захватчика, — закончила я и вскинула взгляд на Рейна. Он смотрел так, что всё внутри переворачивалось. Смутилась и тут же опустила глаза на обложку: главный герой по-прежнему прижимал к себе героиню, касаясь губами её шеи.
Обложка была всё той же, но ощущения от этого изображения сильно изменились. Рейн снова сжал мою руку, привлекая внимание, и я подняла глаза.
— Мне продолжать, или ты устала?
— Продолжай, — ответила я. Он не отпустил мою руку, а потянул, мягко показывая что хочет, чтобы я снова устроилась у него на плече. И я подчинилась. Сначала была так напряжена, что каждая клеточка отзывалась болью, а потом расслабилась.
В одной из глав попался такой смешной момент, что я, не сдерживаясь, расхохоталась. И тогда Рейн впервые за долгое время коснулся моей щеки — будто запоминая меня такой.
Я была рада, что момент с близостью главных героев пришёлся на то время, когда я уже расслабилась и спокойно устроилась у него на плече.
Мы оба затихли.
Воздух потяжелел.
Голос Рейна стал низким и хриплым, когда герой сжимал героиню в крепких объятиях, заставляя её испытывать наслаждение. Мне были неизвестны эти ощущения, но я всё равно на них отозвалась: дыхание сбилось, по телу пробежала приятная дрожь.
После этого я уже ничего не слышала. Сколько бы он ни читал, я снова и снова возвращалась мыслями к тому интересному моменту. Пыталась понять, почему матери Рейна так нравились эти книги, почему их выбирали и другие женщины. И пришла к выводу, который звучал в моей голове как откровение: в этих книгах не просто «идеальные мужчины». В них герой, каким бы злым и пугающим он ни выглядел, рядом с ней становился собой: из монстра превращался в защитника, а потом обыскивал половину галактики, чтобы вернуть её, потому что выбрал своей единственной. Женская слабость уравновешивала его необузданную мужскую силу.
Я закрыла глаза, утонула в своих размышлениях и не заметила, как провалилась в сон.
Пробуждение было неожиданным: в коридоре что-то с грохотом повалилось на пол. Сердце ударилось о рёбра, а затем бросилось в пятки. В комнате вовсю хозяйничало утреннее солнце, сквозь открытое окно доносилось пение птиц.
Рейн теперь наполовину лежал, книга покоилась на его ноге, а я устроилась у него на груди. Он спал. Звук повторился, и раздражение колыхнулось в груди, а следом пришло понимание: Рейн всё равно этого не слышит.
Поднялась, но глаз от него, спящего, оторвать не получилось. Во сне он был таким же хмурым: брови низко опущены, губы сжаты в нить, ресницы отбрасывали тень на высокие скулы. Мне так нестерпимо сильно захотелось протянуть руку и разгладить морщинку между его бровей. Но я сдержалась. Глубоко вдохнула и медленно поднялась.
В коридоре пахло свежим хлебом, и этот запах будто выталкивал из тишины обратно в день. Я отправилась в свою комнату, привела себя в порядок и сказала Берте, что желаю позавтракать у себя. За последние дни мы с Рейном стали ближе, и я почувствовала, что для меня даже при желании это оказалось много.
Когда закончила с завтраком, встала у большого зеркала, осмотрела изящную работу мастера и горько усмехнулась. Впервые я смотрелась в него, изнывая от боли, а теперь у меня даже глаза будто поменяли цвет: из зелёных превратились в цвет расплавленного мёда.
Скользнула взглядом по узорам метки, которые виднелись из-под воротника широкой рубашки. На тренировки к Рейну я ходила в рубашке и штанах. Он разрешил мне поучиться метать ножи и даже показал несколько приёмов защиты с мечом. Я не делала больших успехов и подозреваю, что согласился он на это не ради моих боевых талантов, а чтобы стать ко мне ещё ближе. Он вставал позади, очень плотно, накрывая меня своим запахом, а потом я брала в руки его меч, он накрывал мои руки своими и показывал приёмы.
Когда я вышла из комнаты, в доме царила суета: все готовились к нашему скорому отъезду.
Рейна я застала на заднем дворе в окружении стражей. Села на грубо сколоченную лавочку и залюбовалась. Каждое его движение было точным, выверенным, попадало в цель. Он отбивался от стражей и пропустил лишь однажды. Я знала, что за мечом последует кулачный бой, а после Рейн будет метать ножи — в этом было что-то завораживающее.
Увидев меня, истинный подмигнул, не стал поднимать руку для приветствия, как обычно, отчего я улыбнулась в ответ. Что-то между нами изменилось. Подняла руку, махнула ему. Он сделал странный жест, показал что-то своему стражу, затем повернулся и посмотрел на другого. Страж ответил ему какими-то движениями пальцев.
Я склонила голову. Раньше не замечала — была занята совершенно другим. А сейчас вдруг зацепилась взглядом: что-то щёлкнуло внутри, и я поняла, что хочу понять эти жесты. А затем пришла и другая идея.
Когда Рейн объявил перерыв, я поднялась. В груди горело от эмоций, идеи одна за другой бились в голове, и я не успевала их ловить. Поэтому, когда Рейн подошёл, я соскочила и, подавшись вперёд, обхватила его лицо ладонями.
— Рейн, я… я видела, как вы общаетесь, — произнесла, пытаясь подобрать слова, чтобы он понял меня сразу. — Что это значит?
Отпустила его, отстранилась и принялась двигать пальцами, пытаясь копировать его движения.
— Это из нашей тактики, — отозвался Рейн с лёгким недоумением.
— Мы можем также, — произнесла слишком быстро, не могла остановиться.
Рейн понял.
Я каждой клеточкой почувствовала, как до него дошла моя идея. Глаза его полыхнули. Он обернулся на своих стражей, затем снова посмотрел на меня, но ничего не сказал.
— Мы могли бы придумать свои жесты и общаться. Тогда тебе не нужно будет читать по губам, — произнесла едва слышно, от волнения, конечно. Но Рейн меня всё равно не слышал. Я видела, как ему откликнулась эта идея.