Страница 49 из 87
25 Столица
Пришло время отправляться в столицу.
За прошедшие четыре дня мы с Рейном активно занимались жестами. Изучали, подбирал и, в конце концов, я поняла: чтобы общаться с человеком мне бы хватило не больше десяти слов.
Да, самые основные.
Только те, что мы с Рейном используем чаще всего. Поэтому и жесты получились у нас очень личными.
Отчего сердце сжималось всякий раз, когда мы с Рейном общались жестами. Поначалу у нас ничего не получалось, и мы потратили несколько часов. В прошлом у нас тоже не получалось друг друга понять, потому я не отчаивалась. На второй день стараний мы увидели результат.
Рейн всерьёз задумался над этой идеей. Более плотно мы хотели заняться этим в столице. Обратиться к преподавателям. У него мог появиться переводчик, тогда не пришлось бы постоянно читать по губам.
О том, что кто-то будет ходить рядом с Рейном и передавать ему разговоры мира вокруг я успела пофантазировать. Мою идею он воспринял ровно. На мгновение даже показалось, что не рад. Но я не могла быть уверенной, потому как всякий раз, когда мы с Рейном обсуждали север, поездку в столицу и прочие дела, он всегда менялся. Становился более сосредоточенным, хмурым. Менялся не только его голос, но и осанка и даже движения.
— Ты готова? — спросил Рейн, когда я появилась перед ним. Мелкий колючий дождь оцарапал лицо и шею, ветер пробрался под рубашку и холодным потоком прошёлся вдоль позвоночника.
Осмотрел меня, протянул руку, коснулся затянутого на груди корсета, будто проверяя, и только потом кивнул. Указал в сторону, где нас уже ожидала карета, и показал жестом, что всё будет хорошо. В дорогу я выбрала рубашку и штаны, после проведённых в этом наряде тренировок я понимала: для поездки это будет удобный вариант.
Солнца сегодня не было. С моря дул промозглый ветер, от дождя промокли волосы и липли к лицу и шеи. Я поёжилась. Рейн как раз набросил мне на плечи свой плащ, и плотная ткань мягко легла на плечи, укрывая меня от непогоды его теплом. Плотнее закуталась и направилась к карете.
Двое стражей распахнули передо мной двери, и один из них протянул руку, чтобы помочь забраться вовнутрь. Меня одолевало волнение. Мелкой дрожью прошлось по телу, царапнуло в груди и коснулось сердца. Сейчас я была готова к поездке, была готова к встрече с Рагнаром, точнее Ризваном, просто внутри всё сжималось от волнения перед неизвестностью.
Потонув в воспоминаниях, я упустила момент, как оказалась внутри. Удобно устроилась на обитом красным бархатом диване. Сцепила пальцы и уложила их на колени.
Как Рейн оказался рядом я тоже не заметила, вздрогнула, когда он накрыл мою руку своими и переплёл наши пальцы. А затем поднял наши руки и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Потянул ближе к себе, чтобы обнять и устроить у себя на груди. В тот момент, когда его ладонь прошлась успокаивающим жестом по спине, я почувствовала себя как героиня того романа, который мы читали.
В самом безопасном месте этого мира.
Плотнее прижалась к нему и закрыла глаза.
Уткнулась носом в его шею, глубоко вдохнула его запах и почувствовала, как дрожь от волнения слабеет. Тяжесть в груди медленно рассасывается. В такие моменты начинала верить, что истинность — действительно крепкая связь, пусть я ничего не ощущала, но его присутствие рядом и запах успокаивали.
А теперь, когда я доверилась ему, хотелось касается его лица, волос. Но не могла пересилить себя, потому просто наблюдала за тем, как он сосредоточенно что-то пишет, сидя за столом в своём кабинете.
Я в такие моменты обычно удобно устраивалась на кожаном диване и листала газеты. Каждый был занят своим делом
Узоры нашей метки начали жечь, возвращая меня в кареты, уверена, что и засветились. Так в последнее время часто было, когда мы находились так близко друг к другу.
Из приоткрытого окна доносились звуки улицы: гомон вокруг, крики и смешки. Когда мы тронулись я открыла глаза, наблюдала за тем, как в окне проплывает затянутое небо грузными тучами небо, как он темнеет, как капли нещадно бьют по стеклу размывая мне картинку. Не знаю, как долго так просидела пока пейзаж за окном не сменился дома с красными крышами и теплым светом в окошках.
«Ты в порядке?» —
жестом показал Рейн, когда коснулся рукой плеча, привлекая моё внимание, и я кивнула: —
«Страшно?»
Качнула головой и произнесла:
— С тобой… — фразу не завершила. Приподнялась и показала жестом.
Этот жест говорил гораздо громче слов. Соединила указательные и большие пальцы и получилось что-то напоминающее крышу. Для нас означал дом, но смысл его был гораздо глубже. Это значило хорошо, комфортно, безопасно.
Удивительно, что ещё какое-то время назад дом не ассоциировался у меня ни с чем подобным.
Рейн улыбнулся.
А мои щёки от этой улыбки вспыхнули. Он становился красивым, когда не хмурил брови и не выглядел сердитым. Снова протянул руку к себе. Удобно устроилась у него на плече. Тепло, что расцвело в груди, мурашками прокатилось по телу.
— Мы в столице — сказал Рейн и поднялся. Сердце сильнее забилось. Я выпрямилась. — До моего дома не так долго осталось. По приезде ты сможешь выпить чай, принять ванную. Служанки будут в твоём распоряжении, а я пока поработаю в кабинете. Отправлю письмо Аргорну и разберу письма.
От волнения кружилась голова, а сердце билось в районе горла. Сейчас, когда столица утопала в дожде, мне было трудно её разглядеть. В голове возникли воспоминания о том, что я хотела увидеть север. Хотела побывать в его столице.
Сбылось.
Карета остановилась у высоких кованых ворот, затем они со скрипом отворились, и мы въехали во двор.
Сумерки уже опустились на территорию плотным туманом, и, казалось, будто дом и сад растворяются в нём, оставляя лишь отдельные, словно вырезанные из темноты детали. По обе стороны дорожки тянулись стриженые кусты, их чёрные силуэты напоминали застывших стражей. Между ними, там, где туман стелился особенно низко, мерцали редкие фонари: их свет не разгонял мрак, а лишь подчёркивал его глубину, делая тени гуще.
Сам дом возвышался впереди, тёмный и массивный, будто выросший из самой земли. В нескольких окнах уже горел тёплый свет, и эти жёлтые квадраты казались островками уюта посреди наступающей темноты. Каменные ступени вели к высоким деревянным дверям, и каждая ступень, каждый завиток на перилах выглядели так, будто хранили чужие истории и чужие секреты.