Страница 24 из 29
Глава 24. Холодная сталь, горячая кровь
Сердце стучит, и хочется волосы рвать —
Мысль не приходит одна, а целая рать.
Острым лезвием вскрываются раны,
Раскалённым железом ставятся травмы.
«Задыхаясь молчанием»
Обрести семью и в то же мгновение её потерять — никогда ещё фортуна не была настолько жестока в своей благосклонности.
Или беспощадности.
Юнис предпочла бы гореть заживо — только не изнутри.
Боль и отчаянье выжигали всё: надежды, мечты, идеалы, цели. Словно вся её суть сгорала дотла. Каждая светлая мысль обращалась в пепел.
Едко. Мучительно. Невыносимо.
Юнис сидела на холодном мраморном полу одного из нижних этажей, прижавшись спиной к колонне, а коленями — к груди. Темноту ночи и тьму жизни разделяли с ней лишь мотыльки, мельтешащие вокруг канделябров на стенах галереи и опаливающие свои крылья об огонь свечей.
Она такая же? Стремилась в Высший Свет лишь для того, чтобы обжечься. Он сам, его обитатели и образ их жизни предстали перед Юнис совершенно не такими, какими она ожидала их увидеть.
Возвышенная гора оказалась ямой морально павших.
На собственных губах горели прикосновения трёх людей, что причисляло Юнис к ним. Делало её такой же безнравственной и бесстыжей. Ей хотелось покинуть это тело, это место, этот мир. Начать всё заново, не ошибиться. Быть уверенной в том, что она другая — не часть этого общества. Общества, для которого чужды искренние чувства, а семейные узы ничего не значат. В то время как королева дроу верит своему брату до последнего, несмотря на его очевидное предательство…
Так кто здесь действительно тёмный?
Юнис сожалела о том, что выпила тот бокал в Публичном зале. Быть может, если бы не он, она удержалась бы от глупых порывов. Не поцеловала бы незнакомца и не отправилась вслед за Квентином. Покинула бы Высший Свет, не узнав о том, что она заслуживает лишь презрения от родного брата и от всех эльфов в целом.
Сама не презирала бы себя.
Девушка взглянула вверх — шевельнув мелкими листьями, плющ стал спускаться на немой зов по колонне. Достигнув основания, стебли послушными змеями скользнули по облачённым в перчатки рукам, сдавливая тонкую ткань и нежную кожу.
Боль должна быть снаружи — здесь её место. Юнис держит её в руках, контролирует. Сама движет болью. А не боль — ею.
Если закрыть глаза и сосредоточить всё своё внимание на ощущениях в руках, пожар внутри затухает. Как будто родной брат вовсе не отрёкся от неё. Как будто она в королевстве светлых эльфов вовсе не чужая.
Сейчас Юнис отчаянно хотелось, чтобы пришла Обсидиан и забрала её обратно в подземелье. С полным сажи нутром, эльфийка чувствовала себя такой тёмной, что была уверена — в королевстве дроу она сольётся с всеобщей тьмой. Даже без краски на коже.
Услышав за углом тихие приближающиеся шаги, Юнис торопливо поднялась с пола и переместилась за ближайший садовый столик. Плющ ажурными рукавами тянулся за ней следом.
— Не отыскали себе юношу по нраву? — на белый узорчатый стул напротив присела сильфида.
Коричневые перья на её больших крыльях мелко трепетали на ветру.
— Не отыскала причину жить дальше, — неожиданно честно призналась эльфийка.
— Неужели в вашем сердце нет любви? Необязательно к мужчине.
Юнис непонимающе взглянула в большие карие глаза, заслоняемые тонкими прядями каштановых волос, вздымающихся от ветра.
— Близкие души могут быть в любых телах, — продолжила незнакомка. — И даже в местах, в предметах, в делах. Когда мы любим, мы хотим оставаться рядом. А значит, оставаться жить.
Юнис устремила свой взгляд к звёздам. Что бы они могли ей поведать о её чувствах к Тиону и о его — к ней?
Взгляд девушки переместился к луне — её серебряный серп выглядел холодным и острым, но внушал покой и безопасность.
Сильфида тихо ушла, оставив эльфийку погружённой в меланхоличные размышления и в собственную душу.
Стремление в Высший Свет действительно было важной частью Юнис. Но разве настолько, чтобы это жгучее разочарование ознаменовало конец её жизни? О существовании брата она даже не подозревала и не мечтала, так отчего же теперь так болезненно реагирует? Это не потеря. Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.
Она не брошена. Она не одна. У неё уже есть семья — её госпожа. Разве новоявленный брат мог бы заменить Юнис ту, с кем она бок о бок провела всю свою жизнь?
Плющ ослабил тугие тиски, а после и вовсе опал.
А как же Тион? Может ли она и его назвать своей семьёй? Или это слишком опрометчиво?
Юнис зацепилась за мысль о сирене. Осознание, что она оставила его одного, без поддержки, в то время как он в любой момент может повстречать Вивьен, заставило её вскочить на ноги.
Девушка буквально бежала вверх по бесконечным ступенькам лестниц, коря себя за то, что предалась нелепым терзаниям, вместо того, чтобы заботиться о важном.