Страница 16 из 29
Глава 16. Колкая еловая
Тепличных цветов полны души моей ниши
«Задыхаясь молчанием»
— Мы точно идём спасать Поганку? А то мы как-то не торопимся, — язвительно высказала своё замечание Обсидиан.
— Сердцебиение Юнис стало спокойнее. Скорее всего, она нашла укрытие.
— Или умирает.
— Нет, я бы понял. Нам нельзя спешить, иначе повредим что-нибудь, — Тион делал осторожные шаги, а Обсидиан ступала по его следам. И только Тартар всё также веселился, гоняясь за грибами. — Или вы желаете стать кормом?
— Не думаю, что сгожусь. Я невкусная.
Наёмник остановился и резко обернулся. Обсидиан сделала по инерции ещё шаг — и расстояние между ними сократилось до минимума.
— Правда? — переспросил юноша недоверчиво. — Позвольте удостовериться, — потянулся вперёд.
Обсидиан едва успела просунуть между его и собственным лицом руку. Нежная кожа ладони легла на ещё более нежные пухлые губы. Они оказались настолько мягкими, что неволей в голове королевы всё-таки проскользнула мысль «а каково такие целовать?». Глаза напротив выжидающе следили за Обсидиан. В их чёрных водах будто плескались сами инкубы. Бесстыжие. Сладострастные. Жаждущие.
Губы приоткрылись, выпуская наружу кончик языка, что скользнул по ладони, оставляя за собой влажную дорожку.
Королева тут же одёрнула руку, поспешив обтереть её о бедро.
— Мерзость!
— Надо же, — Тион изумлённо повёл бровью и с усмешкой продолжил: — Таких отзывов мой язык ещё не получал.
— Всё бывает в первый раз, — сухо осадила его Обсидиан, отступая на шаг назад, так как сам наёмник увеличивать дистанцию между ними явно не собирался. — И много отзывов было?
— Не веду счёт.
— И что же в них обычно звучит?
— Что-то вроде «продолжай».
Обсидиан порадовалась черноте своей кожи. Иначе бы она постыдно покраснела как девчонка. А так достаточно сжать зубы и сказать что-нибудь едкое — и никто ничего не заметит.
— Как хорошо, что я оказалась исключением.
— Многое теряете.
— Ты излишне самоуверен.
— Вам ведь это нравится, — и не дав возможности опровергнуть его слова, Тион развернулся и направился дальше через лес. — Не отставайте. Тартар, а ну брось его! — прикрикнул на паука, который зажал в своих хелицерах гриб. — Съешь его, а потом из-за тебя съедят нас.
Тартар послушно разжал хелицеры, и гриб, барахтаясь, упал на землю.
Обсидиан ощутила укол ревности. Раньше паук слушался только её, а теперь вдруг принял какого-то приблудного наёмника чуть ли не за второго хозяина.
Королеве невыносимо сильно хотелось украсить обнажённую бледную спину перед собой рукояткой кинжала.
— Нам осталось немного, — оповестил Тион, не оборачиваясь.
— Как повезло, что ты слышишь сердцебиение Поганки, — с ядом в голосе подметила Обсидиан. — Если бы пропала я, вы бы меня не нашли.
— Мне тоже жаль, что я не могу установить с вами связь, госпожа.
— Я не говорила, что мне жаль, — оскорбилась она. — Предпочитаю связи с мужчинами постарше.
— Неужели в вашем вкусе немощные старики как Адалард? — хихикнул он.
— Уж точно не напыщенные малолетки.
— Всё бывает в первый раз, — вернул наёмник королеве её же слова.
Обсидиан поджала губы.
Какое-то время они шли молча, чему королева была только рада — эта бесконечная перепалка её утомила. И только когда перед их взором возникло поместье, поросшее елями, Тион вновь заговорил.
— Необычно. Напоминает замок. Верхушки елей тянутся ввысь, подобно острым шпилям. Вам так не кажется?
— Скорее этот дом похож на отколовшийся кусок горы.
— Вы напрочь лишены всякого воображения.
— Отнюдь. В своём воображении я тебя убила уже с десяток раз — так что ты ещё должен сказать ему «спасибо». Если бы не оно, не стоял бы ты сейчас на этой земле и не восхищался какими-то ёлками.
— Вам оды пел бы каждый день:
К величию, во славу!
Вы идол — я же только тень.
Хвала вашему нраву!
— Одиннадцатый, — хмуро известила королева.
— Я ранен в самое сердце! — пафосно произнёс Тион, прижав руку к обнажённой груди. — Теперь уже можно переходить к спасению Юнис?
Юнис не была уверена, нуждается ли она в спасении. Девушка сидела в углу комнаты на стуле, который ей любезно освободила от холстов хозяйка «замка», и раздумывала над неоднозначностью обстоятельств, в которых оказалась.
Сама же Иветта, или просто Ив — так больше нравилось самой художнице — стояла перед мольбертом с пустым полотном. Незаконченный пейзаж отправился в общую стопку.
— Ты не уйдёшь отсюда, пока детально не опишешь мне красивое место, которое я смогу нарисовать. Место, которого нет на моих картинах.