Страница 13 из 29
Глава 13. Прядущий искусство
Вдохни меня как этот дым —
Наполни лёгкие шипами.
В душе, средь опалённых дыр,
Я стану розы лепестками.
«Задыхаясь молчанием»
Чёрные волосы падали косой чёлкой на глаз. Рваными прядями они спускались до плеч, на которые поверх чёрной рубашки с расслабленной шнуровкой на груди было небрежно накинуто некое подобие кафтана: такое лёгкое и воздушное, что скорее напоминало халат. Чёрная шёлковая ткань струилась почти до самых пят, а из широких рукавов выглядывали тонкие кисти рук. По самые пальцы они были перемотаны чёрными лентами, длинные концы которых свободно свисали с запястий, развиваясь на ветру. Такая же лента обрамляла и шею.
Кожаные штаны, заправленные в высокие ботинки с толстой тяжёлой подошвой, рисовали резкий контраст, добавляя грубости в нежный образ юноши. В свете мельтешащих светлячков поблёскивали серебряные кольца, которые покрывали тонкие пальцы с чёрными ногтями и вытянутые заострённые уши, выступающие из копны волос. Такие же два кольца пронзали нижнюю губу с двух сторон от уголков рта. Издалека их можно было принять за длинные клыки, а юношу — за вампира, если бы не прозрачные крылья за его спиной. Словно мыльная плёнка на каркасе тончайшей ювелирной работы — их хрупкая поверхность переливалась, пока крылья трепетали, находясь в постоянном еле различимом для глаза движении.
Юнис смотрела на фейри не моргая, будто страшась, что даже взмах ресниц может развеять маревый образ. Настолько юноша был таинственным, эфирным и неземным: сотканным из воздушного шёлка и самых сокровенных фантазий. Если бы Тион в этот момент имел неосторожность спросить у неё, как, по её мнению, должны выглядеть вдохновение, искусство и творец, она указала бы лишь на него одного — на Шелкопряда.
Почётное место самой большой диковинки в коллекции Юнис сиреной было утеряно.
Шелкопряд ещё не пел. Лишь играл на чёрной лютне, которую обходило будто каймой еле заметное серебристое свечение. Светились и струны, но иначе. Ярче, светлее. Звучание их тоже было иным: непривычно надрывным, словно жужжащим. Мелодичность переплеталась с мощью, делая музыку более глубокой и эмоциональной.
Магия — поняла Юнис.
Бард сел на ящик, подпирая одной ногой лютню, а вторую расслабленно вытянув. Тонкие бледные пальцы неспешно перебирали струны, а волосы отбрасывали на лицо тени, отчего то выглядело ещё более мрачно, ещё более печально.
Прикрыв глаза, Шелкопряд запел:
— Солнце погаснет
Вдруг в одночасье —
И это моя вина.
Мне холод подвластен:
Рисуют ненастье
Мои же уста.
Слёзы-дожди
Тушат костры,
С пеплом мешая сердца.
Тьма позади,
Тьма впереди —
Эпицентр света конца.
Уничтожу любовь,
Оставлю лишь боль
И вечно хмурое небо.
В венах не кровь —
Чёрная смоль.
Свет мне неведом.
Не знаю покоя,
Не знаю, кто я.
Наверно, одна из туч.
Маска героя
Не спрячет изгоя
И не вернёт ни один луч.
Слова, переплетаясь с мелодией и проникновенным чуть хрипловатым голосом, словно невесомый дым прокрадывались в самые потаённые уголки души. Юнис видела себя в каждой строчке: перед глазами замелькали образы прошлого и призраки будущего. Холод её слов при вынужденном прощании и дождь, обрушенный слезами Люсиль, желавшей её убить. Первая и такая неудавшееся любовь к Аэмору, которую хотелось стереть из памяти. Страх, что она не сможет обрести близких людей, так и оставшись для всех «другой». Жизнь в под землёй, когда казалось, что всё вокруг состоит из тьмы и она, Юнис, тоже. Конец света, который она увидит и прочувствует как никто другой, находясь рядом с его виновником. Надежды спасти всех, став героем, что могут не осуществиться. И чувство вины перед самим солнцем…
Эта песня отзывалась болью в сердце Юнис. Но вместе с тем эта боль была приятной. Словно ты встретил того, кто тебя понял, кто за тебя выразил твои чувства словами. И было в этом особое утешение.
Обсидиан не любила слезливые песни. Но слова этой зацепили за живое. Казалось, бард и не фейри вовсе, а могущественный чародей, способный залезть в чужую голову и заглянуть в чужую душу. А иначе, откуда он может знать, каково быть дроу: холодной королевой в холодном королевстве? Каково не иметь возможности привязываться и любить? Каково впервые почувствовать себя героем и спасителем, будучи представителем расы-изгоя? Каково после этого стать причиной конца света? Эта песня звучала как попытка внушить ей чувство вины. Как попытка отговорить.
Дым внутри Обсидиан густел, становясь удушающим.