Страница 62 из 87
30 Моя
Думал, что готов ко всему, но это оказалось иллюзией. Стоя перед истинной, я весь словно льдом покрылся, когда осознал эту плату.
Узоры нашей божественной связи медленно исчезали, а я принимал это телом. Каждой его клеточкой. Держался, стиснув зубы, и пусть связь с драконом была теперь благодаря Анне едва ощутимой, то, что испытал в этот момент, мой зверь почувствовал.
Связь, что держала его со мной всё это время, по которой он отзывался Анне, рвалась. С ошмётками тьма, что участвовала в ритуале Ризвана, вырывала из моего дракона эту связь, наслаждаясь его мучениями.
Я судорожно вдохнул. Грудь полыхала, всё тело было словно в огне. Каждое движение давалось с огромным трудом, и с тем же трудом я пытался сохранить спокойствие перед истинной.
Теперь нет.
Больше не моей.
Встал перед ней, впился взглядом, удерживаясь за неё как за единственную опору, чтобы не сорваться и не погрузиться в боль. Она что-то говорила, но я не понимал. Ярость из-за моей беспомощности прострелила позвоночник. Я отдал все силы на контроль своего зверя, своего тела. Но в голове, острые, словно мои клинки, бились мысли, что она больше не моя.
Красивая, сильная, наполненная магией — теперь она может принадлежать как самой себе, так и любому дракону. А если вернётся на юг, то пожелает разделить свою жизнь с человеком. Таким же наполненным силой, но главное… с тем, кто без лишних усилий может её услышать.
Когда спрашивал о лекаре, ловил её реакции: опустил взгляд на дрожащие пальцы, коснулся взглядом её лица. Сам хотел убедиться, что с ней всё хорошо.
И только потом покинул её.
Уже в коридоре согнулся. Боль разрывала мне грудь с силой, что прежде не была мне знакома. Опустился на колени. Зажмурился и ухватился за тонкую нить, что удерживала меня по эту сторону. Коснулся рукой стены, холодный камень обжёг ладонь позволяя удержаться в этом моменте.
Боль рвала медленно и мучительно, из фантомной превращаясь в настоящую. Во рту появился металлический привкус, а спину обожгло холодом. Дракон был рядом, и он собирался прорваться. С горечью я осознал то, что его сегодня мне не сдержать. Поднялся. Опираясь о стену, добрался до своих покоев. В глазах потемнело, когда уже был у выхода на террасу.
На улицу добирался вслепую.
Теперь я был не только глух, но и слеп.
Осталось лишь ощущение боли. Она пульсировала по телу, пока не добралась до головы и не отключила меня.
Темнота.
Тишина.
В себя пришёл, когда первые лучи солнца коснулись меня, словно тёплые пальцы. Поднялся: тело казалось деревянным, каждое движение было тяжёлым. Я пришёл в себя на террасе у своих покоев. Что делал мой дракон и где был — осталось для меня тайной.
Прошёлся по комнате, стянул вещи и опустился в ванную. Вода обожгла холодом, впилась под кожу тысячами острых иголок. Взбодрила. Я вчера попросил сделать её для меня, но отсутствовал где-то всю ночь.
Пришёл в себя, почувствовал своё тело, но только не зверя. Та тонкая нить, что уже начала между нами натягиваться, оборвалась. Я поднял руку, постучал по груди кулаком, чтобы ослабить ощущения, и отправился к Аргорну.
Он назначил Ризвану наказание — пятьдесят ударов плетью на площади перед всеми. Той самой плетью, вымоченной в мортике. Та самая плеть, которой пугают непослушных маленьких драконов. И меня пугали. Плеть эта сдирает плоть с костей, раны её заживают долго, но главное — настойка мортики способна замедлять регенерацию, проникать в клетки и разрушать их. А это значит, что от такой плети шрамы остаются навечно.
Позор семьи и империи будет вечно носить на себе это напоминание.
И пусть Ризван будет весь исполосован шрамами, решением Аргорна он останется жив, а я хотел другого. И собирался добиться этого любой ценой.
Весь день меня не было, а когда вернулся, ощутил, как по новой охватила ярость.
Мойра явилась.
И пусть слов не слышал, то мог представить, о чём она говорила с моей парой. Нашёл их в кабинете. Такую злость на неё ощутил, когда она упала передо мной на колени. Но больше ничего не почувствовал. Всего себя извёл в тот день, когда Ризван пришёл ко мне навестить. Больше на это ни сил, ни времени тратить не собирался.
Сгрёб её и потащил из комнаты. Видел, что истинной и без неё тяжело. Её драконица была рядом. Я думал, что он попытается прорваться ещё вчера, но Анна упорно держалась.
И даже сейчас при мне стояла, выпрямив спину и вздёрнув подбородок.
Уже в коридоре встряхнул Мойру, что было сил, однако она не унималась. Знала, как взаимодействовать со мной, оттого и обращения её били в грудь. Но я её не понимал. У меня не было детей. Она схватила меня, сжала до побелевших костяшек в руках ткань рубашки. Молила.
Стражи с трудом оттащили её. Я ведь уже пытался взывать к ним. Ни она, ни её муж на моё письмо не отреагировали. Теперь во мне не было ничего, кроме желания рвать.
Шумно выдохнул, обхватил голову руками. Дал себе немного времени, чтобы прийти в порядок, а затем отправился к Анне. Хотел с ней поговорить, прямо спросить о её чувствах. Но не успел.
Страх вошёл в грудь словно тупым лезвием от кинжала, когда увидел её на полу. Глаза Анны были закрыты, губы сжаты в нить, она с трудом дышала, а по телу бежала чешуя. Опустился перед ней, позвал по имени, и когда перетянул к себе на колени, она распахнула глаза.
На меня обрушился рай. То, что увидел в её взгляде заставило бы меня возжелать вернуться из мертвых. Зелени её глаз больше не было видно. Её взгляд затопило цветом расплавленного мёда — липкого, сладкого и я, как безвольный, утонул в этой вязкой патоке.
Моя драконица, моя пара, дарованная мне Создателем-драконом, смотрела на меня и горела от эмоций. Прошлась по мне взглядом, спорола кожу везде, где коснулась. Я прикрыл глаза. Запах её стал интенсивным, воздух стал горячим. Поднялся, подхватил Анну на руки и рванул из дома на задний двор.
Сегодня я её увижу. Я с ней познакомлюсь.
Драконица Анны пробивалась сквозь боль моей пары. Если бы мог, забрал бы её мучения, но моим испытанием было наблюдать.
Смотреть без возможности хоть как-то помочь. Эта была её битва.
Драконица оказалась передо мной спустя час. Красивая, изящная, в сумерках её чешуя светилась, глаза горели тем самым янтарным цветом и голодом.