Страница 58 из 87
— Не прикасайся. Я не завершил ритуал, никто не знает, что будет с нами. Не надо. Не поступай так, я всё потеряю, — шипел он сквозь зубы, а я смотрела перед собой, не чувствуя радости от этого момента. Только желание, чтобы за возврат моих сил бог-дракон не наказывал меня.
— Не надо, — взмолился он. Но я не слушала.
Медленно сделала шаг вперёд. Мир затих. Все звуки и голоса смешались в одно, а потом исчезли. Сбоку я заметила движение, но не обернулась. Протянула руку, коснулась Ризвана. Мои пальцы сомкнулись на его запястье, и воцарилась тишина — такая глубокая, что я слышала, как бьётся его сердце: быстро, неровно, обречённо.
Мгновение ничего не происходило, а затем меня накрыла боль. Как в ту ночь, когда мужчина, которого я любила, которому доверилась без сожаления, рвал из меня мою силу. С наслаждением рвал.
Я сильнее сжала его руку, стиснула зубы, всхлипнула от невыносимой боли: по венам словно пустили битое стекло, затылок онемел, я почувствовала сильное покалывание в ногах, пошатнулась в сторону и чудом удержалась от падения.
Моя магия перетекала ко мне, наполняла, выжигая моё прошлое, не оставляя за собой ничего, чем я жила раньше. Словно с возвращением сил я обрела новую себя, но потеряла старую. Такую жертву я готова была понести.
Боль становилась меньше, гул в ушах стихал, а когда совсем сошёл, я открыла глаза. Тысячи глаз собравшихся были устремлены на нас. Я отшатнулась. Почувствовала позади присутствие истинного, его запах, тепло. Руки Рейна опустились на талию, спиной я почувствовала его грудь. Сила медленно растекалась по мне, вместе с ней охватила усталость, тяжёлая, как мокрый плащ.
Спор, крики медленно появлялись, словно из-под толщи воды.
— Ризван Редфорд признан виновным… — прорвался в мой слух мужской голос. — Наказание исполнит… — обрывки фраз пробирались сквозь гул в ушах.
«Мне плохо», — жестом показала Рейну.
Он немедленно отреагировал, подхватил меня, повёл из зала, но выйти не удалось. Он резко остановился, словно не ожидал, что кто-то с такой силой схватит его. Старший брат моего истинного, схватив его, развернул. Орал прямо ему в лицо, что не позволит причинить вред его сыну. Кричал, будто таким образом Рейн мог его понять, но всё было гораздо проще: ему ничего не стоило найти возможность поговорить с братом. Достучаться до него. Но он продолжал орать, и, хвала богу-дракону, что мой истинный не слышал половины.
Болью стянуло грудь за моего дракона. Его брат был жестоким, слова его, словно острые кинжалы, били по Рейну, а попадали в меня. Я зажмурилась, покачала головой и потянула истинного на себя. Не хотела, чтобы по губам брата он смог прочитать хоть одно слово.
Немощный. Глухой. Калека. Ты ничего не сможешь. Не позволю коснуться Ризвана.
Стражи императора с трудом оттащили его от нас, и мы, наконец, покинули большой зал. Уже в карете я откинулась на спинку и закрыла глаза. Тяжесть навалилась, меня колотило. Рука, за которую держал истинный, онемела. По дороге домой мне стало совсем плохо: тело покрылось испариной, бросало то в жар, то в холод. Поэтому в дом Рейн занёс меня на руках.
Ирис оказалась рядом, когда я оказалась в своих покоях. Она принесла воды, отпаивала, пока истинный куда-то пропал. А когда появился, воздух в комнате потяжелел, загудел от напряжения. Руки, плечи, грудь — всё полосовали ярко-оранжевые полосы моей вернувшейся силы: она давила, текла по венам, словно проверяя меня, испытывая, достойна ли я её.
Рейн подошёл, молча смотрел, улавливая мои движения и эмоции, будто в любой момент был готов броситься ко мне и разделить со мной мучения. Затем я почувствовала облегчение. Всё стало медленно стихать.
И тогда случилось это…
Узоры моей силы медленно пропадали, а вместе с ними сошли и узоры метки.
Я дёрнулась, провела дрожащими пальцами по коже там, где ещё недавно горела наша с ним связь. Но она исчезала на моих глазах, пока совсем не пропала.
Испугалась, вскинула взгляд на истинного. Он поднял руку, стал неспешно расстёгивать рубашку.
Вот, значит, какой была плата.
За возврат моей магии тёмная сила, что помогала Ризвану, забрала нашу истинность.
* * *
В доме Эймонда Редфорда царил хаос. Ризван корчился и стонал от боли в кабинете отца. Лекарь, которого Эймонд вызвал для сына, разводил руками, и от этого дракон разрывался от ярости. Стражи императора стояли у двери. Они не пожелали выходить. Ожидали завершения действий лекаря.
Ризван отправится в темницу императорского дворца. И там останется до окончательного решения императора.
Горел в Эймоне и страх. Он любил своего сына. И если бы только знал, что для счастья и принятия себя сыну нужна магия, без раздумий отдал бы ему свою. Всё, что имел. Потому что и сын, и жена были для Эймонда большой ценностью.
Когда лекарь успокоил Ризвана, он двинулся к столу, уронил голову на руку и тяжело вздохнул. Дракон внутри него разрывал невидимую клетку, яростно когтями бился, бесновался, желая вырваться и выпустить злость.
Он понимал: Рейнар желал справедливости для своей пары, и если у него ещё остались силы — не остановится. В семье будет борьба.
Где-то в доме его жена Мойра, обняв себя руками, стояла перед большим зеркалом. Её колотило, магия бесновалась в ней, причиняя боль. Всё тело её онемело, драконица выла раненым зверем. Она поняла, что момент платить за всё, что она сделала, наступил.
Магия бежала по её рукам и, как кровь, капала на пол, растекалась, а затем исчезала. Медленно и верно Мойра Редфорд становилась пустой. Она прижала ладонь к груди, пытаясь удержать хоть что-то, но всё было тщетно. Тишину комнаты словно прорезал хриплый смех целительницы: «Теперь ты знаешь, о чём я говорила»