Страница 19 из 87
9 Что же нас исцелит?
Пока мы шли по коридору, сердце у меня так сильно заколотилось, словно готово было пробить грудную клетку. Дрожь прокатилась по телу, волнение всё внутри скрутило тугим узлом. Я вся натянулась от волнения.
Боялась.
Так сильно хотелось исцелиться, что одна мысль о том, что это может оказаться невозможным, вспорола мне грудь резкой болью.
Рейн, будто почувствовав мои перемены, замедлился. Остановился и развернулся ко мне так, чтобы увидеть моё лицо. Руку не отпускал, а другой коснулся лица, скользнул костяшками пальцев по линии скул, а затем заставил поднять голову. Ничего у меня не спросил, когда наши взгляды встретились. Изучал меня, словно проводил инспекцию и был способен одним взглядом оценить не только физическое состояние, но и мои мысли.
Поймал взгляд и вопросительно вскинул бровь, а я лишь пожала плечами.
— Вол-ни-тель-но, — произнесла одними губами. Затем повторила, когда почувствовала на них его взгляд.
Рейн кивнул.
Развернулся и снова повёл за собой, но при этом несколько раз ободряюще сжал мои пальцы.
Я была убеждена, что осматривать меня будут в покоях, которые определил для меня Рейн, но мы с ним оказались в комнате, похожей на его кабинет. Но в несколько раз больше. Стоило только войти, как меня встретил уже привычный для этого дома запах дерева и воска, который сейчас смешался с резким ароматом трав и хвои. Воздух здесь ощущался колючим, а от волнения на мне даже платье стало таким узким, что в бока впивался теперь каждый шов.
— Добро пожаловать, — поприветствовал нас лекарь, и его взгляд скатился до наших сцепленных рук. Перевёл взгляд на меня и, прищурившись, прошёлся вниз по рукам. Оценивающим взглядом поднялся по плечам, по шее и посмотрел в лицо. — Побледнела, — глухо произнёс он, оценивая моё состояние. — Не волнуйтесь. Если есть хоть малейшая возможность помочь, мы это сделаем. — Он указал в сторону на небольшой диван, а Рейну протянул бумаги.
Руки и ноги у меня словно налились тяжестью, похолодели, тело перестало отзываться от волнения, даже в холод бросило, когда я присела на край.
Уложила руки на колени и вскинула взгляд на приезжего лекаря.
Один только его вид вызвал во мне новую волну тревоги. Он выглядел сурово. Густые брови были низко опущены, взгляд пронизывающий, а правую щеку рассекал белёсый шрам. Одет он был в широкую тёмную рубашку, тёмные брюки и высокие сапоги с острым носом. На поясе у него была повязана странного вида тряпка, и только когда он нырнул рукой в один из карманов, поняла, что там у него зелья, магические артефакты, камни и что-то ещё.
— Если она будет так напряжена, ничего не получится! — гаркнул он, и голос его ударил, как хлыст, выбивая из меня даже ту жалкую попытку казаться спокойной. Я подпрыгнула вместе со стаканом воды, что стоял на столе справа от меня. — Мне нужна чистая реакция, а не вежливое терпение.
— Я очень волнуюсь, — глухо отозвалась, и Урмас, кажется, так его назвал Рейн, кивнул.
— Закрой глаза, хорошо? — Руки Урмаса опустились мне на плечи, и он наклонился, заглядывая мне в лицо. — Нам необходимо тебя осмотреть. Вероятно, понадобится чуть больше времени. Тебе стоит довериться. Лекарь, которого я сегодня привёз для тебя, вытащил из большой беды Рейна.
Я кивнула.
Легко говорить о доверии, когда ты знаешь, что тебя ожидает. А у меня впереди была неизвестность. Я даже о методах их осмотров ничего не знала. Бросила взгляд на своего истинного, и он кивнул. Скрестил руки на груди, низко опустил тёмные брови, так что между ними залегла глубокая складка.
И я глубоко вздохнула. Закрыла глаза, цепляясь за запах воска и дерева, за ощущение его взгляда на мне. Ещё мгновение я была здесь, в этой комнате, с ним рядом. А потом реальность треснула по шву — и меня утянуло в темноту.
Резко и против моей воли. От страха меня бросило в холод, и онемели кончики пальцев. А затем я почувствовала странное тепло во всём теле. Оно медленно поднималось туда, где находились золотые узоры. Там и сконцентрировалось, а после превратилось в обжигающий жар и покатилось вверх по телу. Стянуло затылок, прострелило голову болью. В конце концов, у меня не просто не осталось ни одной мысли — я будто потерялась. Я ничего не помнила. Звуки, запахи — всё пропало.
Нестерпимая боль раскалилась, залила каждую клеточку в теле, и я закричала. Руки Урмаса превратились в жёсткую хватку, когда меня начало трясти. Я попыталась встать, но он удержал. Тело забилось в судорогах, а затем всё резко прекратилось.
Звуки медленно возвращались. Боль отступала.
Глаза я открыть смогла не сразу. Когда пришла в себя, оказалась лежащей на том самом диване. Воздух вокруг гудел от эмоций Рейна. Я их каждой клеточкой ощутила. А затем меня ещё и ощутимо тряхнуло, когда поймала его взгляд. Выглядел он словно загнанный в клетку зверь. Столько в его взгляде было, что пришлось снова закрыть глаза.
Слишком много ощущений.
А я даже не поняла, как этим справиться.
Когда открыла глаза во второй раз, Рейн стоял рядом и держал меня прицельным взглядом. Эмоции в нём уже успокоились. Видела, как скользнула тень облегчения на его лице, когда я приподнялась на локтях и заговорила. Поняла, что поспешила, потому что в глазах его не нашла понимания.
Зато Урмас, который мог слышать, оказался рядом. Помог мне присесть и протянул стакан воды. Первый глоток обжёг горло, и я закашлялась. А когда окончательно пришла в себя, обнаружила второго лекаря, занятого с бумагами, которые он одну за одной протягивал Рейну.
— Осмотр закончен? — спросила я, и Урмас качнул головой. Сам ощупывал шею, заставил посмотреть ему в глаза, приложил какой-то серый камень к виску. — Я бы хотела знать, что со мной было. Вы сделали только хуже? Меня ослепила боль, и…
— Я знаю, — отозвался он, не обращая на меня внимания. Даже в глаза не взглянул, когда закончил. Вместо этого развернулся к лекарю и принялся сыпать странными фразами.
— Что происходит? — вскрикнула и опустила ноги на пол. Никто не обратил на меня внимание. От этого паника поднялась к голове, запульсировала в районе горла.
Урмас снова протянул ко мне руки, но я уже была в панике, меня трясло, потому что я хотела знать, что происходит, но никто из них не спешил меня посвящать. Я шлёпнула его по руке и отползла. — Не прикоснётесь ко мне, пока я не получу хоть один ответ.