Страница 18 из 87
Я ничего подобного раньше не видела. Мы с тёткой не жили в бедности, но и роскошью наше жильё назвать было бы сложно.
Погуляв по дому, я заглянула в каждую дверь, что встречалась мне на пути. Мне попались огромные спальни, обставленные на любой вкус, терраса с видом на сад, кабинет и что-то вроде библиотеки. Эту комнату я и выбрала.
Вошла и на какое-то время замерла у двери. Здесь воздух был плотным, наполненным запахом бумаги и пыли. Из-за тяжёлых штор дневной свет почти не попадал в комнату, а в полумраке морские волны на картинах будто светились.
Я прошла и коснулась пальцами столешницы из тёмного дерева, что стояла в середине комнаты. На ней заметила несколько книг и блокнотов в толстом кожаном переплёте.
В этом доме всё было красиво и роскошно, но не было в этом души. А эта комната ощущалась уютной и теплой. Несмотря на то что сюда, вероятно, уже долгое время никто не заходил.
Справа от стола я обнаружила полку, заставленную книгами; напротив тоже были книги, но их обложки и переплёты были такими разными, что у меня зарябило в глазах от изобилия цветов и узоров.
Туда я и отправилась.
Голова закружилась, но мне хотелось коснуться этой неидеальной части комнаты. Как будто Рейн и я.
Своим мыслям я даже усмехнулась.
Провела пальцами по книгам, склонила голову набок и, осмотрев, наугад выцепила взглядом самую яркую.
Надпись была красным цветом, и я принялась листать. К моему огорчению, в книге не было ни одной иллюстрации, и я тяжело вздохнула.
— Интересный выбор, — прозвучало сбоку, и я вздрогнула. Вскрикнула от неожиданности и едва не выронила книгу. Удержал её в моих руках Рейн, который и напугал. Его тёплые пальцы коснулись моих, и по телу словно пробежала молния. — Я сожалею, что напугал тебя. Мне казалось, что я действую достаточно громко.
Я не ответила. Суетливо попыталась вернуть книгу обратно, но он не позволил. Накрыл мои руки своими, чтобы я остановилась.
— Эта часть принадлежала матери. И я не удивлён, что твоё внимание привлекли эти книги. Те, что напротив, отец покупал для себя и для нас. Ничего интересного, — отозвался он и усмехнулся, а я вскинула на него взгляд. Смотрела будто впервые вижу. Разговоры о семье делали его более расслабленным, а он как будто не замечал. — Куда бы мы ни отправлялись с отцом, он всегда заходил в книжную лавку и просил подобрать что-то для матери. Мы часами оставались там, гуляя между полок с братьями, потому что он никогда не мог определиться с первого раза. Я недоумевал, что такого в обычной книжке. Пока однажды не заглянул в её содержание, — произнёс и улыбнулся.
В глазах зажёгся мальчишеский блеск, и он взял книгу в руки. Покрутил её немного, продемонстрировал мне обложку, где высокий, широкоплечий мужчина с тёмными, длинными волосами и обнажённой грудью, крепко прижимал к себе девушку, а его губы жадно касались её шеи.
Жар потянулся от шеи к щекам.
— Это женские романы, — добавил он, всё так же усмехаясь. — Слышала что-то о них? — спросил и перестал улыбаться, когда я качнула головой. Мгновение мы смотрели друг на друга, пока воздух не затрещал от напряжения. А затем Рейн отпустил взгляд. Принялся листать книгу.
Наблюдала, как его длинные пальцы касаются страниц, разбивая неловкий момент. А затем… он начал читать.
Для меня.
А я стояла с широко раскрытыми глазами.
— Отойди! — вскричала она и занесла руку, чтобы отвесить ему пощёчину. — Ненавижу тебя! — прокричала, и рука коснулась небритой щеки. — Ненавижу! — повторила. Грудь горела от выжигающих эмоций, от его невыносимого молчания, и только сопротивление во взгляде давало надежду, что она открылась не зря. Что этот монстр действительно мог её полюбить. — Отойди. Я желаю уйти.
Но он не позволил. Словно зверь бросился вперёд и вдавил её в стену своим горячим телом.
Рейн сбился, откашлялся и скосил на меня взгляд. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем он продолжил.
Читал, а я стояла, будто пригвождённая к полу. Слова били по ушам, горячие, дерзкие, такие, каких я никогда не слышала даже шёпотом в тёмных углах, подслушивая за разговорами тётки и её подруг. Жар затопил меня полностью. Всё тело горело. Мне хотелось зажмуриться, прикрыть уши ладонями, сделать вид, что я ничего не слышу.
Но руки не слушались. А глаза цеплялись за каждую чёрточку его лица, за то, как на скулах играют желваки, как голос то становится ниже, то сбивается на хрип, будто эти слова царапали ему горло.
Я опустила взгляд, спрятала пальцы в складках платья, чтобы он не увидел, как они дрожат. И всё равно слушала. Ловила каждое слово, как запретный плод, который нельзя есть, но если не откусишь сейчас — потом всю жизнь будешь жалеть.
Рейн замолчал.
Украдкой заметила, что какое-то время стоял неподвижно, держа в руках книгу.
А затем он её захлопнул, и звук этот был как щелчок капкана: вот и всё, мы снова в той реальности, где меня лишили магии, а он обязан меня спасать.
— Идём, — сказал и взял меня за руку. — Нам пора. Урмас с лекарем прибыл.