Страница 62 из 73
Человек в форме старшего лейтенанта связи в наушниках поверх пилотки сидел, поджав под себя ноги в глубине бетонной ниши, образованной обвалившимися перекрытиями. Всё внимание его было устремлено на шифровальный блокнот, лежавший рядом с портативным радиопередатчиком. Старший лейтенант «работал на ключе», передавал кодированное сообщение. Он прекрасно знал, что минут через 10–20 его обязательно запеленгуют специалисты из СМЕРШ, и торопился быстрее закончить передачу. Но отбивать больше 120 знаков в минуту он ещё не научился, поэтому сильно нервничал, что по внешнему виду, однако, заметно не было. За время, проведённое в разведшколе абвера, он научился скрывать своё волнение.
Этим человеком был радист из группы немецких агентов-парашютистов, уже неделю находившихся в розыске по делу «Призраки», осуществлявшемуся непосредственно под руководством капитана Зимарина.
Выпускник разведывательно-диверсионной школы, агент имел кличку Вепрь. Хранившиеся в картотеке данные говорили о нём следующее: Вепряков Савелий Дормидонтович 1907 года рождения, уроженец ныне не существующей деревни Валуйки, сын местного попа — отца Дормидонта и матушки Ефросиньи, рядовой Красной Армии, добровольно сдавшийся в плен в 1941 году в местечке Ликонь, попав в окружение доблестных германских войск. По собственной инициативе согласился на сотрудничество с абвером, по его словам, затаив обиду на Советы, которые лишили его отца земли, рубленого дома-пятистенка, риги, сельскохозяйственных орудий и всех тех благ, что были связаны с духовным саном. Желает вернуть назад ранее принадлежавшие им земли.
С перекрытья посыпался на голову песок, очевидно, неподалёку проехало что-то тяжёлое из военной техники. Вепрь снял наушники, в уши тотчас ворвался уличный шум: надрывно гудели гружёные машины, где-то рычали танки, зычно кричали девушки-регулировщицы. Радист приподнялся и осторожно выглянул из-за плиты вниз: в улочку, где находился многоэтажный дом, на третьем этаже которого он таился, въехала полуторка с автоматчиками, остановилась, солдаты прямо через борт горохом посыпались из кузова.
— По мою душу явились… нехристи, — злобно прошептал он, проворно развернулся и принялся торопливо упаковывать радиопередатчик в рваную солдатскую шинель, с тёмными, въевшимися в материю кровяными пятнами. При этом губы у него беззвучно шевелились, словно он про себя читал молитву, просил Бога о своём спасении. Потом собрал проволочную антенну, сунул её внутрь и спрятал грязный узел в углубление в углу стены, сверху забросал битым кирпичом и даже для более достоверной маскировки насыпал сверху мелкое крошево вперемешку с побелкой и песком. — Так-то… Теперь ищите хоть до Рождества Иоанна Предтечи.
Вепрь с ухмылкой поднял сучковатую, наспех оструганную вчера в лесу берёзовую палку, повис руками на деревянном балке и спрыгнул в комнату на втором этаже. Поморщившись от боли, пронзившей раненую ногу, опираясь на самодельную трость, прихрамывая, уверенно зашагал к лестничной клетке, спустился на первый этаж. Прислушался. Он уже собрался выйти из подъезда на улицу, но вовремя заметил направлявшихся в его сторону солдат. Отпрянув назад, Вепрь плотно прижался широкой спиной с влажными кругами от пота к прохладной стене. Солдаты пробежали мимо.
Чуть поколебавшись, он развернулся и осторожно двинулся через разрушенные квартиры. В силу того, что стены кое-где ещё сохранились, ему приходилось то проходить через двери, то обходить перегородки, то пролазить через проломы, то протискиваться через узкие щели и пробоины… Вепрь поймал себя на мысли, что он петляет, как затравленный гончими собаками заяц, скрываясь от погони.
Впрочем, сейчас он и вправду был похож на загнанного зверя. А желания угодить в лапы СМЕРШ и уж тем более умереть у него не то чтобы в мыслях, но и в самых страшных снах ни разу не возникло. Ему хватило того, что тогда, в августе 41-го года, он чуть не погиб, попав в окружение. И если бы не его природная смекалка, вовремя подсказавшая ему перейти на сторону будущего победителя в этой кровопролитной войне, давно бы уже он кормил червей своей сгнившей плотью. Самое дорогое, что есть у человека, это его жизнь. И верить в то, что после смерти он обретёт покой в раю, глупо и самонадеянно. В этом он со своим папашей расходился в корне. Не собирался Савелий Вепряков ни за кого отдавать свою драгоценную жизнь, цеплялся за неё изо всех сил, плевал с высокой горы на стыд, совесть и моральную ответственность перед кем бы то ни было. Хитрость и изворотливость — вот главные добродетели этого страшного времени. Потому-то он с такой лёгкостью и отказался в тридцатые годы от отца с матерью, когда понял, что такое сожительство ничего хорошего в будущем ему не сулит.
Натруженная ходьбой раненая нога давала о себе знать ноющей, глухой болью, Вепрь остановился передохнуть. Он присел на ступеньку лестничного пролёта, удобно вытянул ногу, и боль стала потихоньку отступать. Вепрь хорошо знал, что специалисты из СМЕРШ хоть и сумели запеленговать передатчик, всё же определить точные координаты были не в силах, так как велика рассеянность. Погрешности при пеленгации могут составлять несколько километров. А в черте города это очень много. А чтобы прочесать весь обширный район, где замечена работающая станция, на это у них уйдёт достаточно много времени, хватит, чтобы уйти подальше. Да и с документами у него полный порядок на случай, если вдруг остановят для проверки. Не имел он при себе и компрометирующих улик и вещдоков, которые могли бы изобличить его как немецкого шпиона. Поэтому он особо и не волновался.
За всё время, которое их группа находилась в тылу Красной Армии, Вепрь только один раз испытал глубокую досаду, когда случайно узнал о жуткой смерти своего сообщника по кличке Путя. И не оттого, что этот идиот перерезал себе горло, а потому что из-за его необдуманных действий контрразведчики смогли обнаружить тайник со взрывчаткой и всю вывезти. Запланированная абвером операция находилась на грани полного провала, пришлось самостоятельно с риском для жизни добывать новую партию взрывчатки. Ему повезло, что налёт на грузовик с усиленной охраной из автоматчиков завершился лёгким ранением в бедро, а ведь мог закончиться и смертельным исходом. И всё из-за этого идиота!