Найти и обезвредить

Глава 9

Капитана Брыксина застали на месте. Тот стоял в окружении танкистов и что-то им втолковывал, поминутно выбрасывая руки перед собой, тем самым как бы подтверждая истину сказанных им слов.

Низкорослый, но резкий в движениях, издали он выглядел подростком. Этому способствовала и его сухощавая, туго обтянутая ремнями фигура с болтавшимся из стороны в сторону офицерским планшетом и глубоко надвинутая на уши фуражка. Но удивительно было даже не это, а его неожиданно скуластое лицо, с острым крючковатым носом, кончик которого едва не касался его верхней губы, тонкой и нервной. Чисто выбритое лицо у Брыксина цвело таким нездоровым алым румянцем, что те, кто его не знал, несправедливо считали его человеком пьющим. И не просто пьющим, а пьющим беспробудно. Хотя на самом деле алкоголь он в рот не брал.

Зимарин, увидев его первый раз, тоже поддался на этот обманчивый вид и сразу же пришёл в неописуемую ярость. Он никак не мог взять в толк, почему этот тридцатисемилетний пропойца возглавляет отдел контрразведки. Узнав же его поближе, Зимарин как-то в беседе с ним честно признался: «Ты меня, Брыксин, извини. Уж больно я был о тебе нехорошего мнения. А всё из-за непривычного цвета твоего лица. — Круговым движением указательного пальца он обвёл своё лицо. — Так что без обид». «Не ты первый, не ты последний», — ответил тогда Брыксин, ничуть не осерчав на него. С тех пор они подружились.

Зимарин остановился, не доходя до группы, терпеливо ожидая, когда капитан закончит разговор.

— …бдительность… так что… и ещё раз, бдительность… чрезмерно внимательны… — донеслись до него обрывки фраз, и Брыксин обернулся, собираясь то ли возвращаться в свой кабинет, то ли ехать куда-то по своим неотложным делам.

— О-о! — радостно воскликнул он, увидев перед собой Зимарина. — Ну, здорово, дружище! — Он оглянулся и, не отпуская его руки, предупредительно отвёл в сторону; приглушая голос до свистящего шёпота, стал с жаром рассказывать: — Пару часов назад звонил Черкасов, приказал тебе в срочном порядке прибыть на железнодорожную станцию. Там имеются кое-какие для тебя сведения, связанные, возможно, с операцией «Призраки». Помнишь, ты со своими ребятами посещал станцию, интересовался, не было ли там какого-нибудь подозрительного человека, на которого они могли случайно обратить внимание? Так вот, у коменданта для тебя имеется некая важная информация. Точнее узнаешь на месте. Да, — спохватился он, собираясь уходить, — если потребуются люди, обращайся. Выделю тебе несколько надёжных человек. Бывай! — Брыксин дружески хлопнул его по плечу, развернулся и быстро зашагал к «виллису», водитель которого, как только увидел направлявшего в его сторону капитана, с готовностью завёл мотор.

Проводив его задумчивым взглядом, Зимарин круто развернулся, быстрой походкой вернулся к своему автомобилю.

— На железнодорожную станцию.

Палыч послушно кивнул, молча включил скорость. Ехать по разбитой дороге, всюду усеянной острыми осколками взорванных снарядов, битого оконного стекла и торчавшей в самых неожиданных местах ребристой арматурой, было не просто. Чтобы случайно не напороться и не пробить колесо, Палыч вёл машину с предупредительной аккуратностью.

Зимарин, погружённый в свои думки, казалось, не замечал его тихого хода, сидел, насупившись; время от времени он то дрожал разлатыми бровями, то жевал обветренные шелушившиеся губы. Не проронил он ни слова даже тогда, когда на пути им повстречались артиллерийские конные упряжки, тянувшие орудия. Ездовые, сидя верхом на лошадях, правили, а сам расчёт шагал рядом, устало передвигал натруженные ноги, давая некоторую возможность усталым животным передохнуть.

Вытянувшиеся длинной живой лентой подводы, выбирая более удобный путь, медленно тащились, петляя между глубокими воронками и высокими насыпями битого кирпича. Лошади хрипели, натягивая постромки, тяжело вздымали лоснившиеся от пота бока, от мокрых спин валил пар. Жёлтая пена, набиравшаяся в паху, ошмётками падала на чёрную землю, вывороченную из-под асфальта. Следом за артиллерийскими упряжками двигались конные подводы, запряженные в телеги, груженные снарядами.

Палыч, едва ли не вплотную прижавшись к стене старого приземистого дома, сложенного из бурого цвета кирпича, остановился, пропуская военный обоз.

— Долгая история, — подал из кузова недовольный голос Ерёменко, вынимая из кармана папиросы. Прихватив одну зубами, он протянул пачку Семакину. — Закуривайте, Игорь Валентинович.

От пачки остро пахло табаком, и Семакин с отвращением отвернулся.

— Как знаешь, — пожал плечами Ерёменко, прикурил и, должно быть, чтобы подразнить товарища, принялся с удовольствием пускать сизые колечки дыма вверх, лукаво поглядывая на сидевшего на скамейке напротив лейтенанта.

— Палыч, — окликнул старшину Семакин, — может, в объезд двинем? Сколько нам здесь ещё загорать?

— Можно и в объезд, — не сразу отозвался Палыч, вытягивая шею, чтобы разглядеть замыкающую обоз подводу. — Даже, наверное, нужно, — сделал он своё умозаключение и стал осторожно сдавать назад. — По улице Свободы, думаю, можно без помех проехать. А там…

Он не успел договорить, как вдруг где-то в глубине раскинувшегося на обширной площади города застучали скорострельные зенитки. Внезапно над крышами домов раздался нарастающий рёв авиационного двигателя, и через мгновение в безоблачном небе появился двухмоторный вражеский штурмовик Hs-129, имевший прозвище «Консервный нож».

Он стремительно пронёсся мимо, но потом, очевидно, разглядев конные упряжки, развернулся и спикировал на них, обрушив всю мощь своих крупнокалиберных пулемётов и пушек. Смертоносные пули в несколько строчек прошили дорогу, словно вдруг заработала огромная швейная машинка. Пули выбивали кусочки асфальта, которые брызгами разлетались в разные стороны, поднимали фонтанчики белёсой цементной пыли и кирпичной красной. Лошади испуганно взвились на дыбы, и ездоки никак не могли их успокоить. Обезумевшие от ужаса животные ржали, страшно скаля жёлтые зубы, оборвали постромки и галопом понеслись по улице, развевая разномастные гривы. Третья пара лошадей, находившаяся у самого орудийного щитка, всхрапывая, попятилась и свалилась в воронку, увлекая за собой орудие. Другую пару вороных пули искромсали до костей, мясо висело безобразными лохмотьями, и чёрная кровь ручейками обильно стекала по крупу, собираясь под их тушами большой лужей.