Страница 26 из 73
Они снова пожали друг другу руки, и Зимарин спешно вышел из кабинета, громче обычного топая каблуками сапог. В коридоре он быстро оглянулся и, на секунду приостановившись, понюхал только что начавший распускаться розовый цветок. Чему-то загадочно улыбнувшись про себя, он стремительно зашагал по гулкому коридору. Миновав дежурного по комендатуре, вышел на улицу.
Ерёменко и Семакин сидели на корточках у стены, удобно привалившись к ней спиной. Они не спеша курили, с улыбкой наблюдали за Палычем. Тот опять распекал парня, которого недавно сам и нахваливал.
— Вот скажи мне, Петька, что ты за олух такой свалился на мою голову? — допытывался он, подступая к нерадивому солдатику. — Как можно было сорвать гайку? Это же как женщина… любимая. С ней надобно обращаться с лаской. А так-то, с дури, можно и чугунный рельс в дугу согнуть. Вот что ты за человек такой?
— Посильней хотел затянуть, — оправдывался молодой водитель в звании рядового. — Чтоб уж наверняка.
— Наверняка… — по-стариковски брюзжал Палыч, любивший во всём порядок. — Теперь меняй шпильку. Да поаккуратней. А не как… Смотри, при встрече проверю.
— Всё будет в лучшем виде, — заверил с безмятежной улыбкой Петька. — Не извольте беспокоиться, Капитон Палыч.
— То-то…
При виде вышедшего из комендатуры Зимарина Ерёменко и Семакин торопливо поднялись, бросили под ноги окурки, с силой втоптали их в асфальт, усеянный битым кирпичом. Оправив гимнастёрки, скорым шагом направились к нему.
Капитан остановился у порога, взглянул в безоблачное голубое небо, услышав рокот авиационных двигателей. Проводив долгим взглядом тройку краснозвёздных истребителей, стремительно пролетевших в сторону передовой, полной грудью вздохнул, надувая с тонкими розовыми прожилками небритые щёки.
— Списки будут готовы к завтрашнему утру. Потом надо будет их тщательно проверить и определиться, кого будем первым делом проверять, — ответил он на вопросительный взгляд подошедших контрразведчиков. — А сейчас надо незамедлительно ехать в танковый корпус. Брыксин нас разыскивает… — Заметив непроизвольное движение проголодавшегося Ерёменко рукой в сторону распахнутых дверей, где находилась комната-столовая, откуда валил пар и шёл головокружительный аромат распаренной пшённой каши с тушёнкой, вмиг догадавшись, с удивлением спросил: — А вы разве в столовую не ходили?
— Вас ждали, товарищ капитан, — со вздохом признался Семакин. — Что мы, безродные, что ль?
Зимарин ничего не ответил, лишь сокрушённо махнул рукой, направился к «доджу». Палыч ещё на подходе к машине увидел усаживающегося на пассажирское место капитана и забирающихся в кузов Ерёменко и Семакина. Было заметно, что настроение у него окончательно испортилось, потому что он тоже в столовой не был, забыв про еду в тот самый момент, когда увидел молодого и ещё неопытного водителя Петьку за ремонтом забарахлившего мотора. А помочь фронтовому товарищу и уже тем более своему коллеге в трудной ситуации Палыч считал святой обязанностью. Он сразу всё понял и без разговоров сел за руль.
— Куда едем? — спросил он у Зимарина, заводя исправный мотор своего «американца», который холил и оберегал, пожалуй, больше, чем следил за собой. Он относился к внедорожнику, как к живому существу — с благоговейным почтением. Потому что на войне — и тут он был полностью согласен с капитаном — главное содержать технику в рабочем состоянии, чтобы она не подвела в критический момент.
— В отдел контрразведки танкового корпуса, — не сразу ответил Зимарин, привычно находясь мыслями уже в другом месте. Он любил во время езды обдумывать сложившиеся ситуации в голове, намечая первостепенные задачи по их решению.