Найти и обезвредить

— Рано расхолаживаться, — довольно категорично, но с доброжелательными нотками ответил Зимарин. — Срочно требуется разыскать тот самый ЗиС, вдруг что-то прояснится… А поесть мы можем и в городе на продпункте… Имеется у них там комната-столовая…

Недовольно сопя, Палыч завёл мотор.

— Ну, тогда поехали, — буркнул он. — Время поджимает.

Ерёменко и Семакин без промедления забрались в кузов, устроившись на откидных сиденьях. Старшина выехал на просёлочную дорогу и дал газу. Праховатая, невесомая пыль, поднятая ребристыми колёсами внедорожника, снова закружилась в воздухе, взвихриваясь, потянулась за автомобилем длинным змеиным хвостом.

Ехали долго, подпрыгивая на неровной грунтовке, аккуратно объезжая особенно глубокие промоины, оставшиеся после ливневых дождей, и крупные оковалки жирного чернозёма, вывороченного гусеницами танков.

— Кажется, впереди машина стоит, — громко сказал Ерёменко. Глаза у него слезились от встречного ветра, поэтому приходилось сильно щуриться, глядеть на дорогу сквозь частую завесу опалённых солнцем ресниц. Он подушечками пальцев вытер воспалённые с красными прожилками глаза, поднялся и, держась одной рукой за борт, другую приложил козырьком к глазам; сосредоточенно всмотрелся в видневшуюся далеко впереди, должно быть, на расстоянии трёх-четырёх километров, нечёткую чёрную точку. — Ну, точно машина! Брезентом крытая… Да это та, которую мы разыскиваем… — по мере приближения всё более упавшим голосом уточнял остроглазый контрразведчик. — И номера наши: У7-82-24.

— Палыч, прибавь, — заволновался Зимарин.

Обеспокоенный надвигавшимися событиями, Семакин резко поднялся, напряжённо всматриваясь в грузовик. Брошенный в безлюдном месте ЗиС представлял крайнюю опасность. Те, кто расправился с водителем и интендантом, могли сидеть в засаде, поджидая «додж», чтобы расправиться и с офицерами контрразведки.

— Неужели мы опоздали? — озвучил общую мысль Зимарин и на всякий случай вынул пистолет из кобуры.

Не доезжая до сиротливо стоявшего посреди дороги ЗиСа, старшина предупредительно остановился. Ерёменко спрыгнул с кузова и тоже вынул пистолет; двумя руками держа его наготове, осторожно двинулся к машине следом за капитаном. Семакин проворно достал из-под скамейки автомат ППШ, который хранился в деревянном ящике из-под снарядов под ветошью. Передёрнув уже на земле затвор, мелким шагом, стараясь держать под контролем трёхтонку и прилегающую местность, направился за своими товарищами.

Напряжение у контрразведчиков с каждым шагом возрастало. В висках пульсировала прилившая к голове кровь, сердце билось глухими неровными толчками. Но вокруг по-прежнему сохранялась тишина, которая в любую секунду могла нарушиться выстрелами или взрывами гранат.

Прошла не одна минута, прежде чем контрразведчики с опаской приблизились к машине с разных сторон. Двери у кабины были распахнуты настежь, но внутри трупы отсутствовали, не было их и в кузове. Оглядев нетронутую пыль на дорожном полотне, офицеры не обнаружили ни пятен крови, ни следов того, что трупы уволокли в лес и там их спрятали. Да и вообще не было похоже на то, что кто-то напал на машину.

— Есть кто живой? — тем не менее громко крикнул Зимарин, внимательно оглядывая кромку смешанного леса. Не дождавшись ответа, выругался: — Что за чертовщина?!

Тут из леса появился невысокого роста молодой солдат в звании ефрейтора. На ходу застёгивая ремень на блестевшей от технического масла гимнастёрке, он не спеша направился к машине, загребая дуговатыми, словно у кавалериста, ногами высокую траву. Заметив стоявших возле грузовика офицеров, солдат торопливо одёрнул полы замызганной гимнастёрки, поправил пилотку и прибавил шаг. Подошёл. Оглядывая тревожными глазами контрразведчиков, отдал честь.

— Ефрейтор Коновалов, — представился он.

— Водитель? — указал взглядом на машину Зимарин.

— Так точно!

— Попрошу предъявить документы.

Проверив удостоверение личности, маршрутный лист, а также вещевые и расчётные книжки, продовольственный аттестат, найдя особые и удостоверительные знаки на месте, фактуру, реквизиты, что подтверждало их безукоризненную оригинальность, капитан спросил:

— Где второй?

Казалось бы, самый обычный вопрос, но Коновалов отчего-то смутился и ответил не сразу.

— Товарищ капитан… — запнувшись, с неохотой проговорил ефрейтор, — отошёл в лес… по нужде.

— Давно?

— Не так чтобы… — неуверенно ответил Коновалов.

— Ну что ж, подождём. А пока скажи мне, ефрейтор, по дороге кого-нибудь подвозили? Может, офицеров или солдат? Никто не останавливал?

— Никак нет. Да и не положено нам брать попутчиков. Не, не подвозили, — мотнул он головой. — Точно не подвозили.

Зимарин рукой подал знак Ерёменко и Семакину, чтобы они проверили кузов, а сам опять обратился к водителю:

— С машиной-то что случилось? Сломалась?

— Сломалась, — со злостью буркнул Коновалов, и его усеянное веснушками лицо с грязными маслянистыми полосами на пухлых щеках стало до того несчастным, что Зимарин с сочувствием предложил: — Может, мы чем поможем?

— Да куда там, — безнадёжно махнул рукой расстроенный донельзя молодой водитель и принялся, горячась, жаловаться: — Коренные подшипники, язви их, полетели. Нижнюю крышку снял у картера, а там… — Он снова взмахнул рукой. — Три часа загораем… Груз не бросишь на авось… Ждём, может, кто проедет? Товарищ капитан, вы бы заехали на автобазу, передали бы командиру роты или помпотеху, что нам помощь требуется? — жалостливо, чуть не плача, попросил он. — На вас теперь вся надежда. — Парень заметил прилипший к галифе у колена комочек грязи с сизыми разводами от масла, сорвал пучок травы и тщательно вытер штанину. — Ну куда это годится, — произнёс он, болезненно морщась, разводя руками. — Чистый вахлак.

Из-за кузова выглянул Семакин.

— Товарищ капитан, — окликнул он Зимарина и, когда тот оглянулся, с таинственным видом поманил ладонью.

— Обязательно заедем, — пообещал Зимарин водителю уже на ходу, торопливо направляясь к заднему борту машины. — Слушаю? — Он вопросительно взглянул на Семакина, лицо которого выражало крайнюю озабоченность.