Страница 33 из 42
Глава 31
Наташа
Два дня я собирала себя по кусочкам, как разбитую чашку, которую всё равно придётся склеивать: криво, с трещинами, но склеивать. Два дня я старательно не смотрела Кириллу в глаза дольше положенного, а он старательно позволял мне это делать, будто мы заключили молчаливый договор: не трогать то, что случилось ночью, обходить это стороной, как обходят открытую рану, боясь задеть.
Вчера Кирилл сообщил мне, что клининговая компания всё прибрала в доме и я могу вернуться туда за вещами.
Мне меньше всего хотелось возвращаться туда, тем более, что теперь это чужой дом. Но я должна была это сделать, чтобы закрыть эту дверь в прошлое раз и навсегда.
Кирилл припарковал машину у крыльца и заглушил двигатель, но не спешил выходить. Смотрел на дом через лобовое стекло, спокойно, изучающе, будто оценивал не стены, а собственное решение.
— Готова? — спросил он, не поворачиваясь.
— Нет, — честно ответила я. — Но какая разница.
Он усмехнулся уголком губ и вышел первым, чтобы открыть мне дверь. Джентльменский жест, который за последние два дня превратился в наш единственный доступный язык: вежливость взамен близости, забота взамен признаний.
Дом встретил меня тишиной. Той самой тишиной, которая бывает после разрухи, когда пыль осела, осколки убрали, а воздух всё равно пахнет чем-то разбитым, невидимым глазу. Клининг действительно постарался: полы блестели, мебель стояла на местах, разбитые вазы исчезли, будто их и не было. Но я знала, помнила, где именно валялись обломки.
Внутри всё было по-другому и в то же время до тошноты знакомо. Я ходила по комнатам, трогала свои вещи, и с каждой минутой внутри что-то сжималось всё сильнее. Вот фотография с нашей с Сергеем свадьбы, чудом уцелевшая, стоит на полке, будто издевается. Вот его рубашка в шкафу, которую он почему-то не забрал. Вот моя шкатулка с украшениями, перевёрнутая, но не тронутая, потому что кредиторам нужны были не серьги, а деньги, которых у нас не осталось.
Я взяла в руки старую рамку с нашим совместным фото, где мы были молодые, смеющиеся, ничего не подозревающие, и вдруг ноги перестали держать меня. Я осела на край кровати, и слёзы хлынули сами, без спроса, без предупреждения, как тогда, два дня назад.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я почувствовала его рядом. Кирилл сел на кровать, не говоря ни слова, и просто обнял меня, крепко, надёжно, без единого лишнего движения, которое могло бы намекнуть на что-то большее. Только руки, только тепло его тела, растворявшее ледяной ком у меня внутри.
— Прости, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Я не знаю, почему до сих пор… почему мне так больно за то, что было ложью.
— Потому что это была твоя жизнь, — тихо сказал он, поглаживая меня по спине. Голос его дрогнул на последнем слове, будто ему самому было непросто произносить это вслух. — Даже если она оказалась ложью, ты прожила в ней годы. Это нормально оплакивать то, во что верила.
Я подняла голову, посмотрела на него вблизи, слишком близко, и в его глазах впервые за два дня я увидела не пустоту, а что-то живое, тщательно спрятанное, но настоящее. У меня перехватило дыхание, и на мгновение весь мир сузился до этого взгляда.
— Кирилл, я…
— Это теперь твой дом, — перебил он меня, будто нарочно уводя разговор в сторону от того, что назревало между нами. — Я переоформил документы на тебя.
Я замерла, не ожидая такого поворота событий.
— Что?
— Ты слышала. — Он отстранился, встал, отошёл к окну, снова пряча от меня взгляд, как тогда, у плиты. — Это твой дом по праву. Теперь ты полноценная хозяйка. Да, и кредиторы тебя больше не побеспокоят. Тебе больше нечего бояться.
— Кирилл, я не могу это принять…
— Можешь, — он повернулся, и голос его стал твёрже, хотя в глазах всё ещё пряталось что-то незащищённое. — Наташа, тебе некуда возвращаться. У тебя ничего не осталось после того, что сделал Сергей. Пусть хотя бы крыша над головой у тебя будет своя. Этот дом твой по праву.
Я смотрела на него, и внутри всё сжималось от благодарности, смешанной с чем-то, чему я до сих пор боялась дать название. Он стоял передо мной: сильный, непреклонный, и в то же время такой уязвимый, что хотелось подойти и снова обнять, наплевав на все правила, которые я сама же и установила.
Но я не сдвинулась с места, только тихо прошептала:
— Спасибо, Кирилл, за всё спасибо.
Он кивнул, не глядя на меня, и я поняла, это не конец разговора. Это только пауза перед тем, что рано или поздно всё равно случится между нами.
Я смотрела на него и понимала, вот оно, доказательство того, что я разрушила своими же руками. Он заботился обо мне так, как никто никогда не заботился, без ожиданий, без условий, отдавая, не требуя взамен ничего, даже простого признания. А я оттолкнула его в единственную ночь, когда он позволил себе быть настоящим.
— Кирилл, — я поднялась с кровати, шагнула к нему, — то, что я сказала тогда… я была неправа. Я испугалась, но это не значит, что…
Телефон в его кармане зазвонил резко, требовательно, разрывая момент, к которому я так долго шла.
Кирилл на секунду прикрыл глаза с лёгкой досадой и всё же ответил.
— Да.
Я видела, как меняется его лицо. Как спокойствие, за которое он держался эти два дня, слетает мгновенно, будто маска, сорванная чужой рукой. Челюсть напряглась, взгляд стал колючим, острым.
— Где⁈ — коротко спросил он. — Точно он⁈
Я стояла, не дыша, инстинктивно вцепившись в его руку, словно ища поддержки.
— Скоро будем, — сказал Кирилл ровным, ледяным голосом, каким я никогда прежде его не слышала.
Он отключился и медленно повернулся ко мне. В его глазах читалось то, чего я боялась и одновременно ждала все эти недели.
— Что случилось? — прошептала я.
— Это Виктор, — сказал он. — Начальник моей службы безопасности.
Он выдержал паузу, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше, а потом произнёс тихо, но твёрдо:
— Сергея нашли.