Страница 34 из 42
Глава 32
Наташа
Слова «Сергея нашли» повисли в воздухе, и мне показалось, что весь дом вдруг стал меньше, теснее, будто стены сдвинулись, чтобы задушить меня. Мне стало нечем дышать. Я столько времени его искала, столько ждала этой новости. И вот когда она прозвучала, я поняла, что не готова к этому. Не готова, потому что того Сергея, с которым я жила всё это время, больше нет. Его и не было никогда, я сама его придумала. А сейчас мне предстояло встретиться с ним настоящим. И мне было по-настоящему страшно.
— Где он? — только и смогла выдавить я.
— В больнице, под Тверью, — Кирилл смотрел на меня внимательно, словно пытаясь прочитать, что творится внутри. — Он попал в аварию, судя по всему, в очень серьёзную.
Я не помню, как оказалась в машине. Не помню дороги, только мелькающие за окном поля, серое небо и внутри пустоту, смешанную с каким-то диким, тошнотворным предчувствием. Кирилл молчал всю дорогу, лишь иногда сжимал руль крепче, чем нужно, и я понимала, что ему сейчас ничуть не легче. Может быть, даже тяжелее, ведь Сергей был не просто моим мужем. Он был его другом, когда-то был…
— Я пойду с тобой, — произнёс Кирилл, когда мы остановились у больницы.
— Спасибо, — поблагодарила его я, боясь, что одна просто не справлюсь.
Больница пахла хлоркой и той особой безнадёжностью, которая живёт только в таких местах. Виктор, крупный мужчина с колючим взглядом, встретил нас у входа и коротко доложил обстановку: Сергей ехал ночью один, машина слетела с трассы, перевернулась несколько раз. Врачи говорят, повреждение позвоночника. Ходить он больше не будет.
— А деньги? — спросил Кирилл тихо, почти без эмоций, но я видела, как он напряжён.
— Пропали вместе с любовницей, — Виктор пожал плечами. — Она забрала всё, что было в машине, и исчезла ещё до приезда скорой. Судя по записям с камер заправки, уехала на попутке в неизвестном направлении.
Получается, что она не была с ним в машине, но потом, вместо того, чтобы помочь, она просто забрала всё и исчезла, оставив его умирать.
Я почувствовала, как во мне что-то дрогнуло, не жалость, нет. Что-то более сложное, горькое, похожее одновременно на удовлетворение и отвращение.
Палата была маленькой, серой, с одним окном, за которым виднелось безрадостное пасмурное небо. Сергей лежал на кровати, обмотанный бинтами, с трубками в руках, и когда он увидел меня, его лицо исказилось, не от боли, как мне показалось сначала, а от чего-то другого: от страха, от отчаяния.
— Наташа… — прошептал он, и голос его дрогнул, сорвался. — Ты пришла. Слава богу, ты пришла.
Я стояла в дверях, не решаясь подойти ближе, а он вдруг разрыдался, по-настоящему, судорожно, как ребёнок.
— Прости меня, — забормотал он, глядя на меня снизу вверх умоляющими глазами. — Я был кретином, чудовищем, я… я не знаю, как мог так поступить с тобой… Она использовала меня, понимаешь, использовала, а я не видел этого, я был слеп…
— Сергей, — начала я, но он не дал мне договорить.
— Дай мне ещё один шанс, — он попытался протянуть ко мне руку, но тело не подчинилось, и от этого его лицо исказилось ещё сильнее. — Я изменюсь, клянусь тебе, я люблю тебя, только тебя всегда любил, а с ней это было… наваждение, ошибка, я не думал, я был не в себе…
Я смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме странной, пугающей ясности. Вот он, человек, которого я любила пятнадцать лет. Который клялся мне в день свадьбы. Который разрушил всё, что у нас было, а теперь, лишившись ног и денег, вдруг вспомнил о любви.
— Ты не любишь меня, Сергей, и никогда не любил, — сказала я тихо, но твёрдо. — Ты любишь то, что я могу тебе дать.
— Нет! — он попытался приподняться, но боль скрутила его, и он со стоном упал обратно на подушку. — Наташа, я клянусь тебе, клянусь всем, что у меня есть…
— У тебя ничего нет, — перебила я его, сама удивляясь тому, как холодно это прозвучало. — Ты сам всё разрушил.
— Я знаю, что обидел тебя. Знаю, что виноват перед тобой. Но ты же любишь меня. Ты всегда меня любила, — цеплялся он словно за последнюю соломинку.
— Любила, но не тебя, а того, кого сама придумала, — усмехнулась я. — Знаешь, я была беременна. У нас мог быть ребёнок.
— Что? Была? Почему была⁈ — засуетился он.
— Из-за стресса я потеряла ребёнка, — ответила я.
— Нет, нет, не может быть! — прокричал Сергей.
В этот момент дверь палаты открылась, и вошёл Кирилл.
Я увидела, как в одно мгновение лицо Сергея изменилось, маска боли и раскаяния слетела, будто её сорвали чьей-то рукой. Глаза сузились, губы искривились в оскале, в котором не осталось ничего от того человека, что секунду назад умолял меня о прощении.
— Ты, — прошипел он, глядя на Кирилла с такой ненавистью, что у меня внутри всё похолодело. — Явился всё-таки. Полюбоваться, да? Или добить меня окончательно решил?
— Я пришёл тебе в глаза посмотреть, — ответил Кирилл, взяв меня за плечи. — Какой же ты… — подбирал он слова.
— Жаль, что тогда не добили тебя! — процедил мой муж. — Надо было сделать так, чтобы ты никогда не вышел из тюрьмы. Тогда ничего бы этого не было.
— Неужели ты думаешь, что к твоим бедам причастен я? — усмехнулся Кирилл, но в его глазах я увидела застаревшую боль.
— А кто ещё⁈ — прокричал Сергей.
— Единственное, что я сделал, так это открыл глаза твоим потенциальным партнёрам, потом купил твою фирму и дом. Со всем остальным ты прекрасно справился сам, — ответил Волков.
— Ты спишь с ним⁈ — обратился ко мне мой муж.
— А вот это тебя уже не касается. Я подаю на развод, — ответила я.
— А как же я⁈ — недоумевал он.
— А у тебя теперь своя жизнь, — ответила я и направилась к двери.
— И ты сможешь уйти? — спросил он, но я его уже не слышала, оказавшись в коридоре.
Я держалась, держалась всё то время, пока стояла в этой палате, пока смотрела на человека, которого когда-то любила. Но едва за мной закрылась дверь, едва я вышла в коридор, что-то внутри меня сломалось, и слёзы хлынули сами собой, не спрашивая разрешения.
Это были не слёзы жалости к Сергею. Я плакала не о нём, я плакала о себе. О том, что всё это наконец закончилось. О той боли, что я так долго носила в себе, любя не живого человека, а придуманный образ, который сама же создала когда-то давно, чтобы не видеть правды.
Я придумала Сергея, придумала нашу жизнь, придумала счастье, которого не было. И вот сейчас я наконец прозрела, и от этого было очень больно.