Страница 76 из 77
Эпилог 1. Мама
Эпилог 1. Мама
Через несколько месяцев Мира снова просовывает мне под дверь записку. Дверь не заперта; я слышала, как она подходила, остановилась и оторвала от блокнота лист. Мне приходится дочитать строку письма Риана, прежде чем идти за ней: девочка не просила немедленного ответа, а я уже дважды бросала дела на половине ради её записок и потом ошибалась, отвечая впопыхах. Она пишет: «Вы обещали, что мой эскиз останется в коробке до завтра. Илан взял оттуда бумагу». Внизу нарисовано маленькое крыло с разрывом посередине.
Лисса приносит выстиранные вещи. Я прошу её поставить корзину за дверью и нахожу в коробке Мирин лист под пачкой чистых: угол загнут, линия пера разорвана. Утром мальчик спросил разрешения взять бумагу, я ответила «бери», не заглянув внутрь. Мира тем временем сидит с ним на ковре, перебирает краски и не мешает строить коню стойло из книг. Когда я вхожу с рисунком, она смотрит на помятый угол, потом выбирает из коробки тёмную кисть. Я говорю, что прочитала её письмо и допустила Илана к коробке сама. Мира проверяет, не испачканы ли у меня пальцы, прежде чем принять лист; краски она мне пока не доверяет. Она кладёт повреждённый край на книгу матери и показывает, где именно нельзя проводить новую линию: если закрасить дырку, крыло станет короче. Я достаю чистый лист, предлагаю перенести форму по прозрачной бумаге, но Мира хочет сначала попробовать подклеить обратную сторону. У неё на столе уже лежит узкая полоска; она приготовила её до моего прихода. Илан тянется к сестре с мокрой кистью и говорит, что не знал про рисунок. «Положи сначала кисть», — просит Мира, потому что на белом листе ещё одна клякса. Он кладёт кисть на край коробки, и я переношу её в стакан с водой. Она просит брата держать книгу, пока клей сохнет.
К обеду крыло держится, хотя место разрыва видно вблизи. Мира оставляет записку у меня и просит принести хлеб. Мы едим за общим столом; от красок пахнет чуть резче, чем от горячего хлеба. Илан придумывает для своей лошади бумажного всадника, которого никак не удаётся усадить между шестой ногой и крылом. Сестра отодвигает коня от своего листа, потом показывает, как согнуть седло. Новое перо на её крыле оказывается длиннее старого; она не стирает его. Я не слежу за каждым движением брата: если он возьмёт её кисть без спроса, она сама умеет сказать «нет». Риан заходит принести письма от управляющего и задерживается у рисунков. Мира показывает ему первый, помятый вариант прежде исправленного. Он не хвалит поспешно: замечает, что на новом крыле появились перья, которых не было утром. Девочка впервые за день рассказывает о своей работе вслух.
Позднее Илан переносит коня на пол, где собирается устроить ему стойло из книг. Он спрашивает у Миры ленту для уздечки. Она говорит, что своей красной не отдаст, но у Элары должна лежать другая, от подарочной коробки. Я перебираю коробку с обрезками возле стола. В ней есть зелёная, синяя и короткий красный кусок, которого хватит на одну лошадиную голову. Мальчик уже устроил стойло и не видит, как я развязываю старый узел. Он зовёт, занятый игрушкой:
— Мам, где моя красная лента? — Я поднимаю глаза. Илан тоже поднимает, словно только сейчас услышал собственное слово. Он смотрит то на меня, то на сестру. Мира не подсказывает ему, что делать; у неё под пальцами ещё сохнет краска. Я показываю ленту и отвечаю, что она была в коробке, а теперь у меня. Мальчик подходит, берёт её за кончик и уходит обратно к стойлу. Он не просит меня забыть сказанное. Я не превращаю случайное обращение в событие, которое нужно обсуждать при всех.
Риан садится рядом со мной после того, как дети переносят коня к окну. Он слышал слово; я замечаю по тому, как он заговорил о письмах управляющего только через несколько минут. Я кладу перед ним список дров и спрашиваю о зимнем запасе, чтобы не смотреть вслед Илану каждую секунду. Риан отвечает подробно, словно сам рад заняться обыкновенными числами. В коридоре Мира предупреждает брата, что он тащит ленту по пыльному полу. Они спорят и потом вместе стучат крышкой сундука. От его прежнего испуганного взгляда у часовни прошло несколько месяцев; одной случайной фразой нельзя требовать от мальчика подтвердить перемену снова.
Илан возвращается, когда я уже складываю бумагу со стола. Он принёс коня без ленты: узел не держится на шее. Останавливается в дверях, где когда-то боялся моего шага, и ждёт, пока я замечу его сама. Я спрашиваю, нужна ли ему помощь завязать покрепче. Он кивает, но прежде чем подойти, произносит уже нарочно и отчётливо: «Мам». Голос у него спокойный; он проверяет не магию украшения и не мою реакцию перед отцом. Я отвечаю «иди сюда» и беру ленту, которую он протягивает мне вместе с игрушкой. Ему важно, чтобы конь не потерял уздечку. Пока я завязываю узел, он показывает, куда должна смотреть голова лошади, и терпеливо ждёт, когда я перестану путаться в шести ногах.