Страница 66 из 77
Глава 34 Волосы дала я
Глава 34 Волосы дала я
Илан идёт домой на руках у Риана. Ему хочется оглянуться на тётю, оставшуюся у часовни, и он каждый раз прячет лицо в отцовском воротнике, прежде чем это сделать. Я прохожу рядом, не предлагая ему взять меня за руку. Мира держит перчатку брата и его вторую руку; вопрос о том, почему знакомый голос опять стал страшным, она задаёт только у дома. Я отвечаю: брошь нужно осмотреть, как медальоны. Сегодняшней разницы до и после её снятия достаточно, чтобы пока никому не давать её носить. Илан просит не выкидывать мамин цветок вместе с вещью. Я обещаю сначала выяснить, что в оправе, а не решать судьбу вещи в сердцах.
Лисса встречает нас в детской с водой и сухой одеждой. При детях Риан не начинает разговор с няней. Он просит Лиссу остаться с Мирой и Иланом, пока мы выясним, почему они оказались у часовни. Селесту тем временем провожают в гостевую комнату на первом этаже; к детям она не поднимается. Мира хочет знать, заперли ли её тётю, и Риан отвечает точно: дверь пока не заперта, но она не уйдёт до разговора о броши и не встретится с ними без него. Мира кивает и просит Лиссу поставить мамину книгу там, где Илан найдёт её сам. Эдна остаётся с брошью в платке у детской двери. Когда Риан протягивает руку, она крепче сжимает ткань, словно боится, что он вынет цветок при детях. Я предлагаю завернуть всю вещь в новый конверт, не касаясь оправы. Риан соглашается и несёт её в кабинет; Эдна идёт с нами. У лестницы она оглядывается на детскую, откуда доносится смех Илана над картинкой с лишней ногой.
В кабинете Риан не кладёт брошь рядом с медальонами. Я подписываю конверт — часовня, сегодняшняя дата — и жду, пока он уберёт его в отдельный ящик. Эдна просит не звать Селесту прежде, чем она договорит. Риан предлагает ей стул. Она остаётся стоять у стола, смотрит на мои испачканные рукава и вдруг произносит: «Волосы дала я». Он перестаёт поворачивать ключ; до этого момента всё ещё надеялся, что няня расскажет лишь о письмах. Я спрашиваю, когда это было. Эдна проводит пальцем по маленькой дырке на платке и говорит: вскоре после свадьбы она сняла прядь со щётки прежней Элары и отдала тёте детей. Риан отодвигает кресло и садится, не отрывая взгляда от няни.
Я вспоминаю два конверта мастера с волосами, изъятыми из медальонов. Связь теперь очевидна, но нам нужно услышать, сколько она знала в тот день.
— Для чего она их просила? — спрашиваю я. Эдна прикладывает ладонь к щеке, словно в часовне всё ещё слышит крик Илана. Селеста сказала, что умеет сделать для детей защиту: рядом с человеком, который скрывает дурные намерения, они почувствуют тревогу и не подпустят его близко. Новая жена Риана тогда иногда резко отвечала прислуге и дважды сорвалась на Мире. Эдна видела это сама. Она не думала, что волос коснутся подарка покойной матери, и не спрашивала, каким именно будет «сигнал». Взяла то, что можно было собрать при обычной чистке щётки, и отдала в тот же день.
Риан напоминает, что в медальонах оказалось по маленькому свёртку. Эдна подтверждает: взятой ею пряди хватало на большее, чем два тонких жгутика. Остаток она не видела; Селеста убрала волосы в бумагу. Я спрашиваю, приходилось ли няне когда-нибудь открывать оправы. Нет. Она чинила Мирину цепочку, не поднимая крышки с портретом. Но после починки страх вернулся сразу, и теперь Эдна понимает, почему тот спокойный промежуток был возможен. Она не знала, что цепочка несколько часов не касалась девочкиной шеи; заметила лишь, что Мира разрешила мачехе читать рядом с ней.
— Когда они стали от неё шарахаться, я решила, что защита показала правду, — говорит Эдна, не поднимая глаз. Риан тихо возражает: дети всё это время говорили правду о том, что слышали и чувствовали. Няня кивает. Для неё тогда каждое следующее событие казалось подтверждением первого. Прежняя Элара сначала спорила с детскими рассказами, затем злилась, запирала их, схватила Миру за руку. Это было наяву, Эдна вмешивалась и пыталась не оставлять их одних. Я останавливаю её, когда она начинает произносить «она сама доказала»: настоящие поступки прежней женщины не доказывали, что оберег был добрым. Эдна соглашается. У часовни она увидела, как привычное лицо снова стало для мальчика источником боли именно после приколотой вещи.
Её признание не стирает того, что произошло с детьми до падения. Я прошу её сказать, пыталась ли она выяснить, почему они успокаивались без украшений. Эдна признаёт, что не пыталась. Она не искала причины в вещах матери, потому что Селеста уверяла её: защитный знак только выявляет опасность. Когда старая Элара требовала снять медальон, няня воспринимала это как желание избавиться от оберега. Из детской доносится короткий стук — Илан, вероятно, опять ставит книгу на полку. Риан ждёт, пока звук стихнет, прежде чем попросить рассказать о тетрадном листе.
Эдна находит вырванную страницу после падения прежней хозяйки, возле её письменного стола. Страница лежит отдельно от тетради. Няня читает строку о желании, чтобы детей не было рядом, и пугается: после запертой комнаты она боится, что Риан снова станет искать в поступках жены невинное объяснение. Она отдаёт лист Селесте, которая обещает сохранить его на случай, если понадобится защитить племянников. Почему та спрятала его среди материнских рисунков и позднее вернула через коробку, Эдна до вчерашнего дня не знала. Я вспоминаю, как Мира держала лист рядом с первой запиской. Селеста вернула его так, чтобы девочка увидела тяжёлые слова сама, без взрослого, который мог бы сказать, кому они принадлежали.
Риан спрашивает, отчего Эдна не принесла страницу ему. Она отвечает не сразу. Когда-то он верил детям и одновременно верил, что его жена не способна на намеренную жестокость. Няне казалось, что ещё одно признание разрушит дом, а Селеста уже знает, как обращаться с этой правдой. Риан не спорит с памятью о собственной ошибке. Но напоминает: дети не становились безопаснее от того, что двое взрослых тайно решали, что отцу следует знать. Эдна впервые не возражает. Она смотрит на его руки, которыми он недавно держал повод, и просит передать Илану, что привела его в часовню сама.