Страница 27 из 77
Глава 14 Сними его
Глава 14 Сними его
Риан показывает дочери свой лист, пока она держит медальон на ладони. Мне он протягивает страницу лишь после того, как Мира прочитала сама. «Я останусь здесь, пока ты не попросишь меня уйти». Я произношу её, глядя на бумагу. Мира шевелит губами, повторяя за мной, и вдруг поднимает глаза.
— Вы так и сказали, — произносит она. — Что останетесь, пока я не попрошу уйти.
Эдна закрывает ладонью рот. Риан переворачивает страницу и просит дочь написать услышанное. Мира выводит фразу почти буква в букву и впервые не прячет лист от меня. Я смотрю на её запись с опасливой радостью: одно совпадение ещё можно объяснить случайностью.
— Надо сравнить, — говорит Мира и надевает медальон обратно. Я не помогаю. Застёжка путается в волосах; Эдна спрашивает разрешения и освобождает прядь. Девочка берёт новый лист, оставляя прежнюю запись себе. Риан показывает ей всё то же предложение.
Я читаю с листа тем же голосом. Мира сразу сжимает карандаш так, что он оставляет точку на бумаге. Я замолкаю, не дожидаясь, пока она напишет страшное. Мне нельзя решать за неё, продолжать ли; Риан тоже не двигается. Девочка заставляет себя дописать: «Будешь просить меня уйти — я всё равно останусь». При последних словах она отталкивает лист, как отталкивала первые наши записи, и просит Эдну забрать его со стола.
— Я опять это слышу, — говорит она отцу. — Не потому что ждала. Я прочитала твою фразу заранее.
Риан просит её не надевать медальон в третий раз. Мира сама расстёгивает застёжку и укладывает цепочку на салфетку, которую Эдна подаёт ей. Пальцы у девочки дрожат. Подарок мамы не стал для неё менее дорогим за одну минуту.
— Когда снимала в первый раз, вы правильно услышали, — говорю я и осекаюсь. Эта фраза нужна мне, чтобы унять собственное волнение, а ей приходится жить с тем, что несколько месяцев близкий взрослый на самом деле был иным человеком, чем она слышала. Я пишу на обороте листа: «Можно больше не проверять. Ты уже показала достаточно». Мира прочитывает и не отвечает. Потом кладёт рядом свою руку, ладонью вверх.
— Вы сказали, что не станете меня трогать, пока я не попрошу, — напоминает она. — Я сейчас прошу. Но только за руку, и отпустите, если скажу.
Мне вспоминается вчерашний крик Илана. Я спрашиваю, готова ли она к тому, что может снова заболеть, даже без медальона. Риан не прячет испуга; предлагает сначала дать ей коснуться его руки, чтобы знать, где остановиться. Мира делает это, потом поворачивается ко мне. Её прежняя царапина уже зажила, но место заметно на свету. Я придвигаю свою ладонь к её пальцам и замираю за пару сантиметров. Последнее расстояние проходит она сама.
Я жду, что она дёрнется. Мира смотрит на наши руки, потом на отца. Мы держимся совсем легко. Когда я начинаю разжимать пальцы, она удерживает их ещё на мгновение.
— Совсем не больно, — говорит Мира. Слова даются ей не сразу. — Когда вы раньше расчёсывали мне волосы, было так же. Потом я отвыкла помнить, что так бывает.
Риан придвигает ей стул: она всё это время стояла, хотя сама не заметила. Я отпускаю руку только после её короткого кивка. Мне хочется обнять её, но это желание принадлежит мне, а сегодняшний выбор был её. Мира опускается на стул, растирает пальцы другой ладонью и вдруг смеётся с изумлением. Смех заканчивается быстро: в соседней комнате Илан тоже носит медальон, и несколько минут назад он кричал от моего прикосновения.
Мы идём к детской вместе. Риан несёт Мирины листы; медальон остаётся у Эдны в руках. Я держусь позади, чтобы мальчик увидел сперва отца и сестру. Селеста сидит с ним у низкого стола. Они дорисовали лошадь; Илан раскрасил гриву так густо, что карандаш порвал бумагу. Он замечает украшение у няни. Тётя спрашивает, не сломалась ли опять цепочка. Риан отвечает, что объяснит позже, и забирает салфетку.
— Сними свой медальон ненадолго, — начинает Мира, садясь возле брата. Илан тут же прижимает свой к груди и поглядывает на меня. Сестра замечает, что сказала это почти теми же словами, что прежняя Элара ей перед падением. Она берёт у отца листы и показывает два ответа: с её медальоном и без него. — Я сняла сама. Когда он был на мне, я слышала страшное. Теперь слышу то, что она говорит. И за руку взяла — не больно.
Илан отодвигает рисунок. Он не умеет прочитать обе страницы так быстро, как сестра, и злится, что взрослые уже что-то решили без него. Селеста придвигает стул ближе; мальчик цепляется за её рукав. Я могу понять, почему рядом с ней он чувствует себя безопаснее. Она спрашивает Риана, можно ли поговорить с ним наедине, если детям тяжело. Тот отвечает, что сначала объяснит сыну, какую проверку предлагает, и не станет ничего снимать без его согласия.
— Мама оставила его мне, — говорит Илан. — Если снять, вы потом вернёте?
У Риана нет готового честного «да». Он не знает ещё, что именно с вещью случилось и можно ли отдавать её детям обратно. Я вижу, как Мира смотрит на него: она только что сама положила свой медальон на салфетку, не обещав подарить его кому-либо навсегда. Риан приседает перед сыном и говорит, что сначала вещь побудет у него, пока её не проверят; потерять или выбросить её он не позволит. Если Илан сейчас откажется, отец не станет трогать застёжку.
— А она не будет хватать меня опять? — Мальчик показывает на мою руку. — На лестнице я чуть не упал, но всё равно больно. Мне не нравится, когда вы говорите, что следов нет.
— Тебе было больно, — отвечаю я. Говорю осторожно: с его медальоном на шее он может услышать иное. — Я отпустила, как только ты закричал. Если решишь попробовать, я подожду здесь и не подойду, пока сам не скажешь.
Он вслушивается, потом поворачивается к Мире, словно проверяет её реакцию. Сестра кивает: она услышала от меня не те слова, что я произнесла, и показывает ему свой записанный вариант. Когда он наконец тянется к застёжке, пальцы не достают. Риан предлагает помощь, но Илан просит сестру. Мира встаёт за его спиной, расстёгивает цепочку с первого раза и отдаёт украшение брату. Он держит его в кулаке, заглядывает внутрь, будто там можно увидеть причину своего страха.