Страница 9 из 71
Глава 5
Точка безубыточности
Дима стоит так близко, что я чувствую его горячее, рваное дыхание на своих губах. И я чувствую, как он сдерживает злость, что кипит в нём не меньше, чем во мне. Мы оба сейчас в крайней степени эмоционального шквала. Ещё немного дровишек, и полыхнёт так, что мало не покажется.
А ещё я вдруг остро ощущаю, что между нами почти нет расстояния. Его запах пробирается в лёгкие и оседает там, как яд замедленного действия. Его ладонь всё ещё властно, собственнически сжимает мой локоть, а большой палец вдруг начинает рисовать узоры по моей коже.
И совершенно иррационально, на одну дурацкую, совершенно неуместную секунду я думаю, будто Вяземский меня поцелует. Поцелует зло и жёстко, наказывая за моё поведение, которое не вписывается больше в его стандарты. Что он сделает это без нежности, без предисловий, без запроса на разрешение. Как берут то, что и так принадлежит ему по праву.
И самое отвратительное во всём этом, что какая-то часть меня, та самая, по-дурацки, безнадёжно влюблённая в него, этого хочет. Хочет, чтобы он стёр это расстояние. Хочет, чтобы он сделал что-то, что разрушит эту ледяную стену между нами. Даже ценой моей гордости. Даже ценой всего, что я себе обещала только секунду назад.
Моё сердце колотится как ненормальное. В висках стучит кровь. Я смотрю на его жёсткие, чётко очерченные губы и ненавижу себя за то, что помню их вкус. Он целовал меня несколько раз. Целовал на виду у прессы на свадьбе и на торжественных мероприятиях.
И ещё был один незапланированный, не вписывающийся в привычную конструкцию, раз. Месяц назад. Мы тогда вернулись домой с очередного светского мероприятия, на котором изображали идеальную пару. Дима немного перебрал под конец. И он тогда точно так же, как сейчас, прижимал меня к стене и страстно целовал, а потом просто резко отшатнулся и ушёл. А на следующий день был опять невозмутимым и спокойным, словно и не было этого странного срыва.
А вот я потом целую неделю не спала и прокручивала этот момент в голове, как идиотка. Потому что это был почти шаг мне навстречу. И если бы он продолжил, я бы сдалась ему. Я бы прыгнула к нему в объятия, не раздумывая. Но он просто ушёл.
И вот я стою сейчас и жду, задерживая дыхание, мечтая о том, чтобы он снова выкинул что-то нерациональное, что-то, что даст мне повод не уничтожать наш брак. Замираю в этой чёртовой точке невозврата, где одно движение может изменить всё… или разрушить окончательно.
Но в следующий момент он просто отпускает мой локоть. Его пальцы нехотя разжимаются, как и в тот злополучный вечер. И вместо поцелуя он просто поднимает руку и поправляет прядь моих волос, упавшую на лицо. Подушечка его большого пальца на мгновение касается моей скулы.
Я вздрагиваю, как от разряда тока, и Вяземский это замечает. Его глаза, и без того чёрные, темнеют ещё сильнее, лицо мрачнеет, словно я ему дала пощёчину, а челюсти сжимаются до хруста.
— В машину, Яна, — произносит он жёстко. — У нас через пять минут выезд.
Вот и всё. Больше ни слова. Только приказ, который он бросает мне в лицо своим ледяным тоном, а следом разворачивается и уходит, чеканя шаг. А я остаюсь на несколько минут стоять у стены. Внутри растерянность, в горле ком, а сердце разорвано пополам между «ненавижу тебя, Вяземский» и «всё ещё люблю тебя, идиот».
Я закрываю глаза и считаю до трёх, пытаясь привести себя в чувства.
Яна, о чём ты вообще думаешь? Он чудовище. Он шантажировал тебя мамой и отцом. А ещё он спит с твоей сестрой. Это приговор. Ты не должна на него реагировать. Больше никогда. Это конец.
Открываю глаза и иду в ванную комнату на первом этаже. Быстро привожу себя в порядок, споласкивая лицо ледяной водой. Смотрю на себя в зеркало, поправляю макияж и выхожу, готовая к бою.
Я справлюсь. Я всегда справляюсь.
Но когда появляюсь на ступенях особняка, мой самоконтроль снова даёт трещину.
Лика. Она ждёт, облокотившись бедром о полированный бок чёрного мерседеса, и смотрит со скучающим видом в телефон. Вот только когда я вырисовываюсь на ступеньках, она поднимает голову и её лицо сразу же заливает счастливая улыбка.
Она переоделась в строгое серое платье. Воротничок, длина до колена, закрытые туфли-лодочки. Выглядит так, будто хочет всем показать, что она серьёзный корпоративный сотрудник. Но я-то вижу, что платье сидит чуть теснее, чем нужно, а губы накрашены чуть ярче, чем допустимо для холдинга.
— Садись, дорогая сестра, — мурлычет она, когда я подхожу ближе. — Дима сказал, мы можем ехать на заднем сиденье вместе, нам ведь нужно будет обсудить стратегию.
Стратегию чего? Как делить моего фиктивного мужа-предателя?
Я смотрю на неё и думаю о том, с каким удовольствием я бы впечатала её лицом в этот мерседес. Чтобы тушь потекла, чтобы она смотрела на меня больше без этой наглой улыбки. Чтобы она понимала, что я не безвольная жена Вяземского, что у меня тоже есть коготки.
Но я молчу. В соответствии со своей ролью, которую сама же на сегодня себе и приписала. Подавитесь все кругом, я невозмутима и спокойна. У меня есть план, у меня есть мой проклятый договор, в котором, как и в любом документе, можно найти что-то интересное. И я это найду.
Дима появляется у машины через секунду.
— Садись вперёд, Лика, — говорит он ледяным тоном, не терпящим возражений.
Кузина замирает. Хлопает ресницами, явно не ожидавшая такого подвоха. Она собиралась всю дорогу доставать меня своим триумфом, а Дима будто обрезает меня от неё. Какая жалость, он не даёт ей возможности насладиться победой.
— Что? Но мы же…
— Сзади поедет Яна, — обрывает он резко, открывая заднюю дверь для меня. — Ей нужно подготовиться к докладу.
Мы выезжаем за пределы особняка. Лика впереди тянется к радио, включает какую-то попсу, но Дима сразу же выключает звук. Я вижу, как сестра обиженно поджимает губы и отворачивается к окну.
Кузина предпринимает ещё пару попыток поговорить и снять повисшее в воздухе напряжение, но Вяземский совсем не реагирует. В итоге мы все едем в офис в гробовом молчании.
Но мне так даже лучше. Я открываю планшет и делаю вид, что изучаю графики, но на самом деле мои глаза скользят по другому документу, который я открыла в соседнем окне, уменьшив, чтобы никто не заметил.
Полная версия нашего брачного договора.