Страница 5 из 71
Глава 3
Явление за завтраком
На следующее утро я стою перед зеркалом и вглядываюсь в свое отражение, пытаясь увидеть там уверенную в себе, собранную Яну Вяземскую, но вижу только бледную тень того, кем я была накануне этого проклятого вечера.
Всю ночь я проворочалась в постели, пытаясь отключиться, перестать анализировать, перестать думать о случившемся. Но в итоге всё сводилось к одному и тому же. К кадру, который сломал во мне тихую, покорную жену, готовую издалека любоваться собственным мужем и сходить по нему с ума.
Вчерашнее зрелище в зимнем саду до сих пор стоит перед глазами, как приклеенный скриншот. Ритмичные движения Димы… задранная юбка Лики, её театральные стоны, которые эхом отдаются в ушах…
Итак, теперь я знаю, что мой муж и моя кузина, оказывается, любовники. Отвратительно. Выглядит всё, как сцена к дешевой мыльной опере, блин. Никогда не думала, что доведётся играть главную роль во всём этом фарсе, зарабатывая нервный тик и сорванный сон.
Я поправляю воротничок своей закрытой на все пуговицы блузки. Сегодня одежда выполняет на мне роль брони. Чтобы Дима не дай бог не подумал, что я стараюсь как-то наряжаться для него. Потому что раньше именно этим я и страдала, крутилась по полчаса перед зеркалом, надеясь, что он заметит меня. Увидит, что я не просто его коллега, не просто партнёр по сделке, а женщина.
Но больше я этого не хочу. Больше я не буду страдать и убиваться по нему, мечтая о внимании Вяземского. Сделка, так сделка. И мне нужно успокоиться и найти лазейку в нашем чёртовом договоре.
Именно этим я и займусь в самое ближайшее время.
Я ведь шикарный аналитик. Я вижу закономерности там, где другие видят хаос. Я умею отключать эмоции, умею носить маску, за которой никто не разберёт, что скрывается на самом деле.
Нужно просто смотреть на весь этот фарс, как на уравнение. Вот я — первая переменная. Жена, которая влюбилась в собственный актив. И вот он — брутальный муж со скверным характером, который этот актив и есть, и который вчера мощно, с животной грацией оприходовал мою кузину у стены. И есть неизвестная…
Какого чёрта мне теперь со всем этим делать⁈
Ладно, ты справишься, Яна. Ты умеешь быть твёрдой. Ты — глава аналитического отдела. Управляешься с людьми. И твой альфа-муж ещё пожалеет, что начал эту войну.
Спускаюсь в столовую с решительным видом. Только внутри всё напряжено, внутри всё прислушивается к собственным шагам по мрамору, которые звучат слишком громко. Каблуки цокают, разнося эхо по огромному холлу, и мне кажется, что весь особняк слушает, как я иду в столовую, где, наверняка, уже сидит мой муж.
Дима, естественно, там. Конечно. Он всегда там. Кажется, он вообще не спит, а просто перезагружается, как высокотехнологичный сервер. Сидит себе во главе стола, как ни в чем ни бывало, и просматривает сводки в планшете. Идеальный, раздражающе безупречный мужчина.
Глядя на него, никогда не скажешь, что вчера вечером он прижимал другую женщину к стене в коридоре нашего поместья, и в нём были какие-то ещё эмоции кроме холодного равнодушия.
Сердце на секунду замирает, а потом начинает стучать быстрее. Пульс отдаётся в висках. В груди сжимается всё от боли, но я налепляю на себя безэмоциональную маску. Такую же, как и у него.
— Доброе утро, — произношу я отстраненно, отодвигая стул.
Дима поднимает на меня взгляд. Его чёрные глаза похожи на два бездонных колодца, в которых нет и намека на чувство вины.
Вчера в кабинете мне на миг показалось, что он сожалеет, а сейчас… ничего подобного. Он совершенно спокойный, собранный, безупречный бизнесмен, который смотрит на меня не как на жену или хотя бы как на сообщника, а просто на пункт в расписании.
— Ты опоздала на три минуты, Яна, — замечает он, возвращаясь к экрану. — Твой омлет остывает.
— Потеря аппетита — естественная реакция организма на токсичные обстоятельства, — отзываюсь я ехидно, садясь напротив. — Но спасибо за заботу о моём рационе. Очень… трогательно.
Дима медленно откладывает планшет. Этот жест означает, что он готов уделить мне пять минут своего драгоценного времени. Какая честь. Я уже представляю, о чём именно он собирается мне вещать.
Внутренне собираюсь, чтобы не показывать ему своих эмоций. Я сегодня буду таким же роботом, как и он сам. Не будет вчерашней истерики, не будет чувств, будет ледяная леди, которая не потеряла своей гордости.
— Ты вчера что-то говорила про развод, — произносит он сухо, но я замечаю, как его пальцы напрягаются на кружке с кофе. — Надеюсь, за ночь ты протрезвела и поняла, какую глупость сморозила.
Я прищуриваюсь.
— Это была не глупость, Дима, — спокойно замечаю я. — Это было решение, основанное на реальных данных. Унижение никак не входило в мои планы на этот брак.
— Твои «реальные данные» стоят меньше, чем бумага, на которой напечатан наш контракт, — произносит ровно, но когда он делает глоток кофе, я замечаю, как его желваки дёргаются следом за кадыком. Верный признак, что муж злится. Значит, всё-таки не так уж ему и безразлично. Значит, мои слова его задели, хоть он и старается держать лицо. — Ты помнишь статью пять, пункт два?
Ну конечно. Давай, добей меня. Бей по самому больному. Я прекрасно помню этот чёртов контракт. Я перечитывала его три раза перед тем, как оставить там свою подпись, и ещё раз десять за эти два года.
— Помню. Досрочное расторжение по инициативе одной из сторон влечёт за собой аннулирование всех инвестиционных программ в отношении связанных лиц, — говорю я, глядя прямо ему в глаза. — Перевожу на человеческий: ты вышвырнешь моего отца из совета директоров и перекроешь ему кислород.
— Рад, что твои умственные способности не пострадали от истерики, — Дима тонко улыбается, но в этой улыбке столько же тепла, сколько в леднике. Он чувствует себя на коне, уверен, что я уже смирилась со всем и не буду больше вякать по этому поводу. — Твой отец подготовил отчёт для китайцев. Будет жаль, если его труд пойдёт насмарку вместе с его карьерой.
— Ты используешь здоровье пожилого человека как рычаг в семейном споре? Как благородно.
Внутри всё закипает, но я не позволяю себе ни единой эмоции. Мой максимум на сегодня — это холодный сарказм. Это моё верное оружие против той боли, что причиняет мне этот ледяной мужчина.