Страница 45 из 71
Глава 23
Поймать предателя
Всё утро сижу на краю кровати, тупо глядя на пустую чашку из-под зеленого чая, которую Дима вчера оставил на тумбочке. Какой же он… непостижимый, нелогичный, сбивающий с толку идиот!
Тру лицо ладонями, пытаясь стереть остатки сна и тяжело вздыхаю.
Вчера я сказала, что мне плевать, и он ушёл, хлопнув дверью. Вот и хорошо. Наверняка это была просто уязвленная гордость альфа-самца, у которого добыча вдруг отрастила зубы и перестала трепетать… Куда больше сейчас меня заботит то, что мой план с отелем провалился с треском.
Угрюмо топаю в душ, встаю под обжигающе-горячую воду и начинаю думать.
Где я ошиблась?.. Отель… Да уж, наверное слишком картинно всё получилось. Дима ведь контролер по жизни и никогда не расслабится на чужой непроверенной территории, куда его заманивают странными смсками. Так где же такой зверь чувствует себя в безопасности? Где он полностью контролирует всё вокруг?
Только в офисе холдинга за стеклянными стенами сорок второго этажа, где каждая камера и охранник подчиняются только ему. Именно там они с Ликой и начали этот мерзкий спектакль, а значит, ловить их нужно там.
Прикидывая варианты нового плана, быстренько привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Димы уже нет, видимо, уехал раньше. Отлично. Выпиваю двойной эспрессо, не притронувшись к завтраку, и вызываю рабочую машину.
В офис я захожу, старательно и весьма правдоподобно прихрамывая, чтобы легенда о травмпункте работала на все сто процентов. Боль в ноге отныне моя официальная индульгенция на ближайшие пару дней.
У лифтов я сталкиваюсь с мужем, который стоит в окружении двух заместителей, что-то жёстко выговаривая им по цифрам квартального отчёта. Увидев меня, он умолкает, непроизвольно глядя на мою ногу, а затем с непроницаемо-холодным лицом и подчёркнутым официозом кивает.
— Доброе утро, Яна Сергеевна.
— Доброе утро, Дмитрий Игоревич, — отвечаю не менее сухо.
— Нога беспокоит?
Старательно выдерживая его тяжёлый взгляд, пожимаю плечами.
— Ничего такого, с чем бы не справилась пара обезболивающих.
— Рад слышать. Жду сводку по рискам к обеду.
— Будет у вашего секретаря ровно в час.
Я хромаю к своему кабинету, чувствуя на спине между лопаток его буравящий взгляд. Зайдя к себе и специально оставив дверь в коридор приоткрытой, сразу вызываю Веру и громко говорю:
— Верочка, у меня сегодня выездной день. Поеду к аудиторам на Лесную, потом в министерство. Меня не будет до самого вечера, так что все оперативные вопросы переводи на Игоря.
— Поняла, Яна Сергеевна, — отвечает она. — А нога как? Может, лучше дома отлежаться?
— В машине посижу, не страшно.
Идеально. Секретариат слышал, значит, сплетня разлетится по этажу за пять минут. А главное, кое-кто будет уверен, что ревнивая проблемная жена свалила прочь, полностью развязав руки для сладких забав. Кушайте, не обляпайтесь, Дмитрий Игоревич!
Но скрытые камеры я больше ставить не буду. Это риск, да и вчерашний опыт показал, что я никудышный шпион.
Открываю рабочий планшет и ввожу свой админский пароль. Как руководитель топ-уровня, я имею доступ к логам СКУД — системы контроля и управления доступом, то есть, проще говоря, вижу, чья магнитная карточка и во сколько пикала у какой двери. Сейчас это мне особенно на руку.
Сосредоточенно вбиваю в поиск фамилию «Панина А. И.».
Теперь второй этап. Я знаю, что Лика, как девочка на побегушках из отдела коммуникаций, сегодня должна отнести на подпись кипу документов, но Дима подписывает такие вещи не у себя за столом, а в малой переговорной, которая примыкает к его кабинету. Там удобнее раскладывать чертежи и схемы.
Достаю из сумки свой маленький профессиональный диктофон, который обычно использую для записи длинных планерок, включаю запись, убрав звук и подсветку кнопок, и аккуратно вкладываю его между плотными листами картона в самом конце пухлой кожаной папки. Затем иду в малую переговорную — разумеется, прихрамывая.
Там пусто. Оставляю папку на краю длинного дубового стола, куда Лика должна положить документы на подпись, и спешно покидаю это место.
Итак, новая ловушка готова.
С острым ощущением дежавю отправляюсь в ближайшую кофейню — снова караулить в засаде своего неверного мужа. Беру ноутбук, заказываю литр какого-то отвратительно-сладкого рафа, чтобы хоть как-то снять стресс, и открываю логи. Гипнотизирую экран, обновляя страницу каждые пять минут.
В час дня строчка на экране наконец-то дёргается от обновления:
Панина А. И. — Доступ разрешен. Этаж 42. Зона руководства.
Сердце делает кульбит. Она пошла к нему!
Сижу в кафе и мысленно рисую картину того, что сейчас происходит в той проклятой малой переговорной. Она заходит, закрывает дверь… Он встает из-за стола… Господи, зачем я сама себя пытаю? Это же просто сбор данных для контракта! Просто… сбор… данных…
Через пятнадцать минут всплывает новое уведомление:
Панина А. И. — Выход. Этаж 42. Зона руководства.
Четверть часа вместе, значит… Вполне достаточно, чтобы наговорить друг другу кучу слов или даже… быстро переспать на кожаном диване, пока секретарша пьёт кофе.
От этой вероятности меня начинает мутить, и я торопливо задвигаю лишние мысли куда подальше. Остаток дня провожу как в тумане и, съездив-таки к аудиторам для галочки, нетерпеливо жду восьми вечера, когда офис гарантированно вымрет. Только после этого возвращаюсь туда.
На сорок втором этаже в полнейшей тишине горит только дежурное освещение. Я проскальзываю в малую переговорную и осматриваюсь. Папка лежит там же, где я её оставила, только сверху добавилась стопка подписанных приказов. Торопливо выхватываю диктофон и несусь к лифтам тихой трусцой. И только оказавшись в машине на подземном паркинге, позволяю себе выдохнуть.
После чего дрожащими руками подключаю наушники к диктофону.
Сначала слышно только фоновый шум, вроде гудения кондиционера или шуршания бумаг. Я перематываю вперёд, ориентируясь по времени логов, и удачно попадаю на щелчок двери с характерным цоканьем каблучков Лики. Её походку не узнать невозможно.
Затем раздаются другие шаги, тяжелые и размеренные. Мужские.
— Дмитрий Игоревич, вот пресс-релизы на подпись, — с еле уловимым придыханием сообщает Лика.
— Положи на стол и свободна, — равнодушно отвечает мой муж.
— Дим… — резко меняет тон Лика на мягко-интимный и, судя по шороху ткани, приближается к нему.