Страница 30 из 71
В этот момент ложка в его руке чуть дёргается. Холодная капля растаявшего мороженого срывается с края и падает мне прямо на грудь. Прямёхонько на кожу. И медленно начинает стекать в ложбинку декольте.
Я замираю.
Холод обжигает кожу. Капля медленно движется вниз, оставляя влажный след. Я чувствую её каждой клеточкой своего тела. Я опускаю взгляд вниз и смотрю на неё, потом поднимаю глаза на Диму.
Он смотрит на каплю и, кажется, даже не дышит. И я чувствую всем свои существом, как он напрягается, как его взгляд темнеет, как он собирается…
— Дима, — говорю я, — даже не вздумай…
Но он меня не слушает. Он наклоняется раньше, чем я успеваю договорить. Его голова склоняется к моей груди, и я чувствую его горячее дыхание на своей коже. Его обжигающий язык касается капли. Он медленно скользит по мне, собирая эту чёртову каплю мороженого. Он будто пробует на вкус не мороженое, а что-то гораздо более приятное.
У меня перехватывает дыхание. Сердце ухает в пятки, и застревает там. Перед глазами всё плывёт. Его губы задерживаются на коже слишком долго, и я чувствую, как по всему телу разливается предательское, горячее тепло. Соски твердеют сами собой. Ноги слабеют. Пальцы сами собой вцепляются в край стола.
Пара мгновений. Всего пара мгновений, а я уже схожу с ума. Никакой Снежной Королевы из меня не выходит. Я плавлюсь, как Снегурочка под солнцем. Но потом всё-таки мозг включается.
Я с силой упираюсь ладонями в его плечи и отталкиваю.
Дима нехотя отстраняется, и я вижу на его губах довольную, сытую ухмылку. На тех самых губах, которые только что скользили по зоне декольте.
— Ты что вообще творишь⁈ — выдыхаю я в шоке.
— Помогаю с десертом, — отвечает он самодовольство. — Ты же не ешь с рук. Пришлось проявить инициативу.
— Ты… ты… бессовестный!
Я задыхаюсь от ярости и смущения. Мои щёки пылают, дыхание сбито. Он наслаждается моей реакцией, и это бесит! Он играет со мной, как кошка с мышкой! Доволен, что я реагирую, что я не могу остаться равнодушной, как ни стараюсь!
Мой взгляд падает на креманку с клубникой.
Не особо анализируя, что делаю, я просто хватаю сочную, спелую ягоду. Такую же красную, как и мой гнев. И запускаю прямо в него.
Клубника попадает в плечо, разбивается о белую ткань рубашки, оставляя на ней ярко-алый, отвратительный след. Сок разлетается мелкими брызгами, попадает на воротник, на шею.
Дима замирает.
Он медленно опускает взгляд на пятно. И я вижу, как его лицо мрачнеет. Желваки ходят под скулами, а самодовольная улыбка сползает с губ. Он поднимает на меня взгляд и опасно прищуривается.
— Тебе пять лет? — цедит он сквозь зубы.
Я вскакиваю со стула. Сердце начинает свой безумный бег. Я понимаю, что перешла черту, но он тоже! Он меня облизывал! Нагло, порочно, будто имеет на это право!
— Тебе тоже! — выпаливаю я. — Ты ведёшь себя как избалованный мальчишка, который привык, что всё можно! А со мной — нельзя! Ясно тебе⁈
Он поднимается со стула. Но я не жду расправы, пора уносить отсюда ноги. Эта игра зашла слишком далеко. Я отступаю на шаг. Пячусь спиной к выходу.
— Я поеду на работу без тебя! — бросаю я и бегу к двери. — Не жди меня!
— Яна!
— Не жди, я сказала!
Вылетаю в холл и быстрым шагом направляюсь к выходу. Каблуки стучат по мрамору, сердце колотится, кровь шумит в ушах. Я знаю, что он смотрит мне вслед. Я чувствую его тяжёлый, жаркий взгляд между лопаток.
Выскакиваю на крыльцо и топаю к воротам. Лучше ехать на такси, чем с этим ненормальным. У меня есть фора пока он переодевается, не догонит. А в офисе он уже не будет так себя вести.
Боже. Я до сих пор чувствую прикосновение его губ к моей коже. Будто там метка стоит. Будто он всё ещё дышит мне в район груди. По телу бегут мурашки, всё ещё стекаются вниз живота.
Где взять силы, чтобы противостоять этому безумию?