Страница 63 из 72
Глава 41
Когда в меня стреляют, я стреляю в ответ
Неделю спустя. Полина
Мы с Аленкой сидим в кафе. Не в том, откуда меня увез Мустафа, — туда я больше ни ногой. Новое место называется «Ромашково». Уютное такое, с диванчиками в цветочек, горшочками с живыми цветами на каждом столике и подоконниках. Официанты здесь улыбчивые. Пахнет выпечкой, корицей и счастьем. Или мне просто кажется, что это оно, счастье, а на самом деле просто запах кухни и ароматизаторов воздуха?
Последние швы мне уже сняли. Врач сказала, зажило все отлично, осталось только несколько сеансов лазерной шлифовки, и от шрамов ничего не останется. Я обрадовалась — наконец-то можно будет смотреть в зеркало и не видеть полоски супрасорба на лице.
Аленка отпивает свой малиновый раф, смотрит на меня поверх чашки.
— Ну рассказывай, — говорит. — Как жизнь, молодая жена? Парочку маленьких Гараевых еще не решили заделать?
Я невесело усмехаюсь, кручу ложку в чашке.
— Алён, никаких маленьких… Марат сказал, чтобы я не ждала от него любви. Прямо так и сказал: «Я не способен ни чувствовать то, что тебе нужно, ни говорить об этом». А какие дети, если между мужем и женой нет самого главного?
— И что теперь? — Аленка хмурится.
— Не знаю, — отвечаю честно. — Не знаю, как мне с ним жить.
— Погоди, — Аленка ставит чашку. — Ты же вообще не хотела с ним жить. Свадьбу вспоминала как кошмар, Марата ненавидела и хотела развестись. А теперь переживаешь, что он тебя не любит? Вот ты непостоянная, мать! Чего на самом-то деле хотела?
— Тогда не хотела. А теперь вот… захотела, — говорю тихо.
Аленка кивает, как будто ничего другого и не ждала от меня.
— Логично и очень по-нашему, по-женски: вчера было то, а сегодня это. Ну а что ты сама к нему чувствуешь?
Отвожу взгляд, смотрю в окно. За стеклом обычная Москва — люди спешат по своим делам, машины едут, солнце светит… А у меня внутри мутная серая каша.
— Влюбилась, кажется, — вздыхаю.
— Если кажется — креститься надо, — строго отвечает Аленка и снова утыкается в свою чашку.
Дальше мы молчим, пьем кофе и каждая думает о своем.
— Слушай, — Аленка ставит чашку. — Попробуй влюбить его, приручить к себе. Мужики же ласку любят, заботу. Приготовь ему что-нибудь вкусное, окружи уютом. Мужики это ценят и ведутся на такое.
Я усмехаюсь.
— У нас повар готовит. Я на кухню захожу только за чаем или кофе себе приготовить.
— Ну вот! И мужу готовь кофе! Или съездите куда-нибудь вдвоем. На море, в горы, куда угодно. Отдохнете, перезагрузитесь, он расслабится и, глядишь, раскроется.
Качаю головой.
— Марат хотел увезти меня куда-то на острова, сразу после того бункера. Я отказалась.
— Идиотка? — Аленка смотрит на меня как на умалишенную. — Ты сама сук рубишь, на котором сидишь. Как можно отказаться от островов с мужиком, в которого влюбилась?
— У меня в детском центре работа началась, — упрямо качаю головой. — Я не хочу терять ее, она для меня важна.
Аленка закатывает глаза.
— На твоем месте я бы вцепилась в такого мужика, как Гараев, и не отпускала. Ездила бы с ним хоть на острова, хоть в тундру. Про работу бы забыла, превратилась в домашнюю кошечку и мурлыкала у него под боком.
— Это ты мне советуешь? У тебя вроде был Коля, который все это предлагал, — фыркаю. — Но ты почему-то не согласилась.
— Потому что Коля оказался женатиком и папашей двух малюток. Поначалу врал мне, что холостяк. А когда все вскрылось, тупо предложил содержать меня. Но я птица гордая, в чужом гнезде гадить не буду, свое вить хочу, — назидательно говорит Аленка.
Она откидывается на спинку дивана, задумчиво крутит в руках салфетку.
— Слушай, а может, у Марата твоего любовь в юности была несчастливая? — предполагает она. — Разочаровался в женщинах, не доверяет им. Или вообще не умеет любить: например, мама была холодная, не эмпатичная, а папа жестокий. Рос на улице, никто его ласке не учил. Или боится, что если признается в чувствах, то потеряет контроль над собой и тобой. Мужики… они же все помешаны на контроле.
Я слушаю и киваю — может, так оно и есть. Может, все эти варианты — правда. Но мне от этого не легче.
— Возможно, — говорю. — Но, какая бы причина не была, меня это не устраивает. Какая семья без взаимной любви?
Аленка пожимает плечами.
— Полно таких, и ничего, живут.
Молчу, потому что она опять права. Но я не хочу «жить». Хочу любить и быть любимой, как бы глупо это ни звучало.
— Ладно, — Аленка наклоняется ко мне. — Не делай резких движений, выдержи паузу. Съездите на отдых все-таки. В постели с ним поласковее будь. Как говорится, не угоди делом, а угоди телом — это моя бабуля так говорила. А она, знаешь ли, женщина мудрая была. Замуж трижды выходила и все три раза удачно. Мужики иногда не словами любят, а делом доказывают. Особенно в коечке активно доказывают!
Я утыкаюсь в свой кофе и начинаю краснеть.
— В постели у нас все… хорошо, — бормочу. — Куда уж ласковее мне быть?
Вспоминаю прошлую ночь. Как Марат гладил и тискал мое тело, словно безумный. Шептал что-то хрипло между жгучими поцелуями-укусами. Как я кричала в экстазе и вообще этого не стеснялась. Кончила два раза, а потом и на третий заход пошла.
И как он все время смотрел на меня и требовал, чтобы я тоже смотрела ему в глаза. Мне казалось, что чувствует он ко мне что-то. Нежность, страсть, жажду, которую невозможно утолить. Только сказать не может.
Или не хочет.
Или мне это просто кажется. Потому что глупую надежду на взаимность убить очень сложно, вот и вижу то, чего нет, но хочется.
Аленка смотрит на часы, вскакивает.
— Все, Поля, мне пора. Смена через час — Костян попросил выйти, заменить Светку. Я, конечно, согласилась — мне за квартиру через три дня надо хозяйке деньги отдать, а я туфли новые купила, не удержалась, — она вытягивает длинную ногу, демонстрируя мне ярко-синюю лодочку на умопомрачительной шпильке. — Скажи, классные? Четверть аренды на них ушло. Так что, побежала белочка Аленка орешки зарабатывать.
Мы обнимаемся, и она убегает. Я допиваю кофе, смотрю в окно — мои занятия в детском центре сегодня закончились и надо ехать домой. Но не хочется. Марат, скорее всего, приедет поздно, а одна я там быть не люблю. Скорее бы уже Антошка с няней вернулись с юга, хоть будет с кем вечера проводить. Надеюсь, мы с ним подружимся…
Звонит телефон. На экране высвечивается надпись «Зверь». Это я так подписала, когда он, наконец, соизволил дать мне свой номер. Просто из вредности так поименовала контакт.