Страница 58 из 72
Глава 38
Если все обещания будут выполняться, они перестанут быть ценностью
Марат
В машине Поля трясётся, сдавленно всхлипывает. Прижимаю её к себе, чувствуя, как из груди наконец-то вытекает давящая, ледяная тревога, которая сжимала внутренности все эти часы. Медленно, длинно выдыхаю — она жива, с ней всё в порядке. Остальное — херня, переживём.
Мысленно говорю спасибо своей паранойе и привычке заранее разбрасывать соломку — ещё год назад, когда только начались первые тёрки с Мустафой, даже не тёрки, а так, ветерок подул не в ту сторону, я заслал к нему своих людей. Не профессионалов, просто парней, которым Муса когда-то насрал в душу так, что они готовы были его зубами рвать.
Брата одного из них, Коли, Мустафа несколько лет назад развёл на бабки, а потом его невесту в счёт долга засунул в бордель, пока парень в армии служил. Как с Полей собирался по итогу поступить. Парень вернулся, а девки уже нет — сломали её, на наркоту посадили. Парень с горя ушёл на СВО, там и остался навсегда, а Коля пообещал себе отомстить Мустафе за брата.
Сестра второго, Серого, который Полю спрятал в бункере, когда штурм начался, села на иглу. А Мустафа как раз и поставляет эту дрянь из-за кордона через свою сеть. Серый сестру похоронил три года назад. Таких, как Муса, он ненавидит чёрной ненавистью.
Их я и отправил к нему — Мустафа регулярно охрану меняет, потому что у этого козла надолго никто не задерживается, даже за большие бабки. Парни, не зная друг о друге, работали тихо, не высовывались. И сегодня именно они помогли вытащить Полю и запустили на территорию моих людей. Без них хрен бы у меня получилось провести всё так быстро и чётко.
Мустафа ведь далеко не дурак. Не просто так провернул похищение Полины через Настю и Лику, этих двух завистливых дурочек. Он знал, что я обязательно приду за своей женой.
Поля ему и сама по себе интересна, конечно. Но в первую очередь она наживка. На звонок Насти он ответил, чтобы я засёк его местоположение и сорвался к нему, нихера не соображая от беспокойства. Пока бы меня расстреливали на подлёте к бункеру, где держали Полю, шакалы Мустафы занимались бы моими активами, делая их его собственностью.
Только и я не лох, и Мустафа не пророк. Я сделал вид, что купился, рванул за Полей, прихватив с собой всех своих парней. Но Муса не знал, что со мной вместе и другие люди против него играют. Пока я в той глуши бункер штурмовал, они занимались бизнесом Мустафы. А его самого сейчас гоняют по лесу, как зайца — урод слинял по подземному ходу, когда понял, что его «великий» план обосрался. Думаю, добьют мудака сегодня. Или завтра — не принципиально.
Полина вдруг начинает возиться. Я наклоняюсь к её лицу, хочу успокоить, говорю какие-то правильные слова, что всё закончилось, и всё хорошо. Но она стыдливо отворачивается, пищит: — Я сейчас описаюсь… — и всхлипывает совсем горестно.
Не выдерживаю, начинаю улыбаться во весь рот: с ума сойти, её только что едва не убили, а она смущается, что в туалет хочет. Господи, спасибо тебе! Видать, не совсем я мудак, раз ты мне Полю послал. Может, те рубли, что я детским домам и собачьим приютам переводил, зачлись мне, карму почистили, вот и получил такой подарок?
Миша поворачивается с переднего сиденья, смотрит на Полю с таким удивлением, будто первый раз видит. Нет, ну этот-то робот не ссыт, не срёт, только жрёт время от времени. Так что простые человеческие потребности его удивляют. Бля, как он с бабами-то спит, а? Они ведь живые, у них всякой хрени полно, типа месячных, насморков, аллергий и вдобавок ПМСов всяких.
— Чего вылупился? — рявкаю на него. — Не видишь, человеку нужно⁈ Саня, заворачивай на заправку или к кафе.
Машина тут же виляет в сторону. Тормозит у придорожной рыгаловки, переделанной из советской ещё столовки и названной помпезно «Привал усталого героя». Для дальнобойщиков самое то — только их героические желудки выдержат то, что в этих жральнях готовят.
Вылезаю, беру Полю на руки. Она пытается вырваться, говорит, что сама дойдёт. Хрен там. Несу через весь зал мимо обалдевших дальнобоев, заваливаю в женский туалет и чуть сам не пытаюсь с Поли трусишки стянуть.
— Выходи! — пищит она, отталкивая мои руки. — Я сама!
— Забудь. Теперь ты без меня ни на секунду не останешься.
— Марат! — краснеет и топает с досадой. — Ну пожалуйста! Я не могу при тебе… Ты что⁈
Смотрю на неё. Глаза мокрые, щёки розовые, упрямая такая. С неохотой соглашаюсь: — Ладно. Я рядом, если что — кричи.
Выхожу, закрываю за собой дверь. Слышу, как она возится, потом начинает журчать. Долго так, видимо, давно терпит. Мудачина Мустафа даже в туалет ей сходить не дал, что ли⁈
Мысленно обещаю оторвать ему яйца, если до меня этого не сделают. Прислоняюсь спиной к стене, жду, а в голове зреет план завтра же реально свалить с Полей куда-нибудь на острова. Загранник я ей уже сделал на новую фамилию. И плевать на дела и дележ имущества Мусы, надо будет — из-за границы порулю процессами. Поле нужно прийти в себя, мне — тоже. И потрахаться наконец-то, а то этот детский петтинг последних недель меня заебал уже. В плохом смысле заебал.
Поля выходит, красная, как помидор, глаза смущённо опущены — понимает, что я каждый её шорох за тонкой дверцей кабинки слышал, вот и стесняется.
Тяну её на себя, обнимаю за спину, глажу скулы и целую. Она вроде дёргается оттолкнуть, но сразу размякает, растекается в моих руках. Цепляется пальцами за плечи, подаётся ко мне всем телом и распахивает рот, впуская мой язык. Сладкая такая, податливая, нежная.
— Кхм-м, молодые люди. Поссать бы мне, — сквозь шум в голове слышу басовитый женский голос. С трудом отрываюсь от Полиных губ, смотрю на необъятную бабищу в лосинах, рвущуюся в сортир, вход в который мы перекрыли.
— Поехали, Поля, — хмыкаю и вежливо предлагаю тётке: — Прошу вас, леди.
В обнимку идём обратно в машину. В салоне Полина прижимается ко мне, и я не выдерживаю — начинаю её лапать. Сначала просто глажу по спине, по плечам — сам себе говорю, что просто помогаю ей расслабиться. Потом ладонь сама ныряет под блузку и находит упругую грудь.
— Марат! — шипит она, хватая меня за руку. — Прекрати! Здесь же… Миша!
Миша, сволочь, уже поворачивается, смотрит на нас с ухмылкой. — Дети мои, как вы можете? Прямо при мне! Нельзя потерпеть, пока я выйду?
— А ты выйди, — советую. — Пересаживайся в машину к охране, если не нравится. Саня, жми.