Страница 56 из 72
Глава 37
Каждый получит ключ от рая: кто-то дверной, кто-то гаечный
Полина
Не знаю, сколько я сижу привязанная к железному стулу — минуты, часы или вечность. Лампочка под потолком тускло мигает, раздражая глаза и вызывая головную боль. В комнате тихо, слышно только моё дыхание и стук сердца, которое, кажется, готово выпрыгнуть из груди.
В горле пересохло, губы потрескались. И в туалет хочется так, что низ живота сводит. Но я терплю. Зажмуриваюсь, пытаюсь не думать о том, что меня ждёт. Думаю о Марате. О том, что он едет.
Он обязательно приедет, и от этого мне ещё страшнее — его ждёт ловушка, а он понятия об этом не имеет. Почему-то страх за него перекрывает всё остальное, даже страх за себя.
В замке скрежещет ключ. Тяжёлая железная дверь бесшумно открывается, и в комнату заходят двое.
Первым идёт огромный, ростом под два метра, бритый наголо мужик. Лицо у него всё в шрамах, как будто его через мясорубку пропустили. Глаза маленькие, злобные и смотрят на меня с животным интересом. На нём камуфляжные штаны и застиранная майка-алкоголичка, из-под которой выпирают бугры мышц.
Второй мужчина пониже, коренастый, с неровной рыжей щетиной и кривым носом, какие бывают у боксеров. Он чуть прихрамывает, левая рука вся в татуировках, от толстых, как сардельки, пальцев до бицепса, выпирающего из рукава футболки. На плече у него автомат, но он его сразу снимает и ставит к стене у двери.
Я сжимаюсь, сердце ухает в пятки — почему-то кажется, что сейчас меня убьют. Или сначала изнасилуют, потом убьют.
Рыжий подходит ко мне, начинает кружить вокруг, шарит взглядом по моему телу и как будто облизывается.
— Ничего такая, — тянет гнусаво. — Свеженькая, чистенькая. Сиськи нормальные такие…
— Отвали от неё, — говорит лысый. — Мустафа велел не трогать.
— Я и не трону, — скалится рыжий. — Она сама в ротик возьмёт. Муса и не заметит ничего, тем более ему сейчас некогда, он гостей дорогих ждёт.
Лысый молчит. Отворачивается, будто ему плевать, что сейчас будет происходить.
Рыжий встаёт передо мной. Неспешно расстёгивает ширинку, достаёт полуэрегированный член. Он у него короткий, какой-то грязный на вид. До меня доносит такой сильный запах застарелой мочи и пота, что к горлу подкатывает тошнота — он вообще не моется, что ли?
Урод подходит ко мне вплотную, и я не выдерживаю: отворачиваюсь и зажмуриваюсь. Он хватает меня за подбородок, больно стискивает и тянет, заставляя повернуть лицо к себе.
— Открой рот, сучка. Лучше добровольно открывай, пока я тебе челюсти не вывернул.
Я сжимаю губы, пытаюсь вырваться, но он сильнее. Свободной рукой он зажимает мне нос, перекрывая дыхание, и рот непроизвольно приоткрывается.
Урод толкает свой член к моим губам, вонь ударяет в лицо, я чувствую, что сейчас меня стошнит… Мычу, пытаюсь увернуться, а насильник вдруг замирает. Глаза у него недоуменно округляются, рот открывается, но вместо слов из него вылетает хрип. Давящая мой подбородок рука бессильно падает, и из шеи мужчины, прямо из ямки между ключицами, вылезает металлическое остриё.
Время замирает, секунды растягиваются в вечность. Затем кончик ножа исчезает, и на мужскую футболку выплёскивается алая струя. Часть попадает на меня, я чувствую тёплые капли на коже. К горлу подкатывает волна мути, я открываю рот и начинаю шумно, тяжело дышать, а рыжий по инерции пытается вдохнуть, но с бульканьем давится собственной кровью. За его спиной стоит тот второй, лысый, с лицом как после встречи с мясорубкой…
Он за волосы дёргает рыжего назад, чтобы кровь не лилась на меня. Тот валится на пол, дёргается в конвульсиях. Лысый наклоняется, вытирает нож о его штанину и поворачивается ко мне.
Я всё так же шумно, с присвистом дышу, борясь с чернотой перед глазами. Пытаюсь осознать, что меня только что хотели изнасиловать, а теперь этот человек лежит в луже крови и умирает.
Лысый ножом перерезает пластиковые стяжки на моих запястьях. Внимательно смотрит мне в лицо. В глазах у него уже нет той тупой жестокости, что была недавно. Сейчас они холодные и спокойные. И умные.
— Сможешь сама встать?
Киваю, сглатывая крик, который рвётся наружу. Пытаюсь подняться, но ноги не слушаются, подкашиваются, и я шлёпаюсь обратно на стул. Лысый подхватывает меня за подмышки, тянет вверх и ставит вертикально.
Ещё несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я хриплю:
— Ты кто?
— Сергей. Я от Марата. Сейчас мы выйдем из бункера, и ты не произнесёшь ни звука, поняла?
Я только киваю, потому что голос где-то пропал, задавленный тошнотой. Сергей за руку тянет меня к двери, и я, стиснув зубы, начинаю с усилием переставлять ноги — надеюсь, меня ведут на улицу, к солнцу. Надеюсь, он не обманывает и поможет…
Выходим наружу в полутемный коридор. Я уверена, что мы пойдём по лестнице наверх, к выходу из дома, но вместо этого спускаемся по темной лестнице ещё на два пролёта вниз. Сколько же здесь подземных этажей? Это реально бункер…
Сергей почти тащит меня, потому что я ничего не вижу и спотыкаюсь на каждом шагу из-за трясущихся коленей. Стараюсь шевелиться побыстрее, но никак не получается.
— Живей, Полина, живей, — рычит Сергей. Наконец, не выдержав, просто забрасывает меня на плечо и дальше несёт так. Я вишу головой вниз и только молюсь, чтобы меня не стошнило. Наконец он останавливается, открывает какую-то дверь и заталкивает меня внутрь.
Я оказываюсь в маленькой комнате, кладовке два на два метра. Ни окон, ни мебели, только бетонные стены и пол. Сергей суёт мне в руку ключ и кусок пластика, оказавшийся фонариком. Командует:
— Закройся изнутри, Полина. Не выходи, пока не услышишь меня или Марата. И молчи, поняла? Ни звука, чтобы ни происходило.
Киваю. Он несколько секунд пристально смотрит мне в глаза, словно пытается понять, в каком я состоянии.
— Я нормально, — хриплю и зачем-то добавляю: — Только в туалет очень хочется.
Неожиданно жуткое мужское лицо разрезает широкая белозубая улыбка.
— Придётся потерпеть, Полина, туалет в твоём номере люкс проектом не предусмотрен, — Сергей протягивает огромную лапищу и зачем-то ерошит мне волосы, словно я маленькая девочка, а он мой старший брат.
— Закрой дверь, сиди и жди, — поворачивается и выходит, на ходу доставая из-за пояса пистолет.
Дверь захлопывается. Подсвечивая себе фонариком, я кое-как вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю на три оборота. Потом сползаю по стене на пол возле двери, рядом кладу фонарик и зажимаю рот руками, чтобы не начать кричать, так мне страшно.