Страница 41 из 72
Смотрю на неё и думаю, что она песец какая красивая. Даже с этой дурацкой нашлёпкой на подбородке, не накрашенная, с кое-как расчёсанными волосами, всё равно красивая.
И похоже, вообще не парится, что сидит в дорогом ресторане без макияжа и укладки. Просто ждёт, когда принесут еду.
Замечает, что пристально на неё смотрю. Спрашивает: — Что-то со мной не так? — и тянется волосы поправить. А, нет, не так уж ей и пофиг, что напричёсана-ненакрашена. Смущённо объясняет: — У меня нет расчёски и косметики.
— Всё с тобой так, — успокаиваю. — Ты очень красивая, Поля. И тело у тебя… офигенное. Вечером расскажу, какие места самые сладкие. И покажу. И попробую на вкус…
Скулы у неё мигом розовеют. Она торопливо отводит взгляд в сторону, и вдруг лицо у неё каменеет. Глаза расширяются, губы сжимаются, и выглядит она так, будто увидела привидение.
Марат
Прослеживаю за взглядом Поли… Бля-ядь, из випки выползает Мустафа. С ним какой-то мужик в дешёвом костюме и с замашками урки. Но я на него внимания не обращаю. Весь мой фокус на этой роже с масляной улыбкой. И на своей жене, которая тоже смотрит на этого уебана и делается всё бледнее и бледнее.
— Поля, ты его знаешь? — киваю на топающего к выходу ублюдка. Изучаю её лицо и мысленно подбадриваю — ну давай, расскажи мне всё. Хватит уже врага во мне видеть и информацию от меня ныкать. Я ведь, после того как ты телефон об стену в гардеробной расхреначила, поинтересовался, с чего бы это. Ещё вчера изучил распечатку твоего разговора с Мустафой…
Жду её ответа, а краем глаза за ублюдком слежу — если только попробует подойти, разъебашу ему рожу, похер, что мы в приличном заведении. Мустафа нас с Полей замечает и даже приостанавливается на секунду, видно, решает подойти или нет. Но инстинкт самосохранения ему не отказывает — общаться передумывает и по-быстрому ковыляет на выход.
Поля выдыхает прямо с откровенным облегчением и наконец отвечает:
— С этим мужчиной нас Вадим однажды познакомил, его зовут Мустафа, — замолкает и снова в окно смотрит. На лице мешаются страх, облегчение, растерянность и снова страх.
Я упорно жду, и Поля возвращает на меня взгляд. Облизывает губы, заставив меня на секунду залипнуть на них. Шёпотом, словно нас могут подслушать, признается:
— Он написал мне странное сообщение, только я не знала, что это от него. Я перезвонила, а он сказал… — тут она замолкает, бледнеет аж до зелёного оттенка. Накрываю её задрожавшие пальцы своей ладонью и предлагаю по максимуму спокойно:
— Поль, давай всё и подробно.
Она рвано вздыхает и начинает пересказывать мне их телефонный разговор.
— Когда он сказал, что я мясо, я бросила трубку, не могла больше слушать, — заканчивает трясущимися губами.
— Почему ты сразу не рассказала мне про этот звонок?
— Зачем? — кажется, она искренне не понимает.
Выдыхаю сквозь зубы. Пытаюсь успокоиться. Но не выдерживаю, подаюсь к ней и, отчётливо проговаривая каждое слово, отвечаю:
— Потому что ты моя жена!
— Я не… — возмущённо мяукает по привычке, но тут же сдувается. Отводит взгляд и признается: — Я подумала, что всё равно разведусь с тобой не сегодня, так завтра. И… ты же помнишь, как я к тебе относилась? Неужели думаешь, попросила бы помощи у человека, которого ненавижу?
Подкатывает Женя с тарелками. Начинает расставлять, давая мне время успокоиться. Блядь, я с Полиной или вконец озверею, или…
— Через сколько дней тебе швы снимут? — спрашиваю, потому что единственное, что меня сейчас может успокоить, — это хороший секс.
Поля явно понимает, к чему этот вопрос. Смотрит на меня в упор и краснеет. Как только официант желает приятного аппетита и отходит, цедит:
— Марат, я уже сказала, что не собираюсь жить с тобой! И секс… его не должно быть между нами, понимаешь?
— Нет, — отрубаю.
— Что «нет»?
— Всё «нет», Поля. Давай спокойно поедим и поедем домой разговоры разговаривать, — предлагаю, берясь за вилку. — Всё равно толку от споров на голодный желудок не будет.
Сопит недовольно, но тарелку к себе подтягивает и начинает молчком жевать. Я тоже ем, заодно смотрю на её правую руку, на безымянный палец. Ухмыляюсь — так хочет от меня свалить, что даже обручалку не сняла.
Поля замечает мой взгляд, тоже смотрит на свой палец и краснеет аж до помидорного цвета.
* * *
Полина
Какая же я дура… Выступаю за развод, кричу о ненависти, а кольцо даже не подумала снять! Вернее, не так — я про него вообще забыла. Оно так удобно село на палец, что уже на следующий день после свадьбы я вообще не чувствовала его.
И вот сижу в дорогом ресторане напротив мужчины, с которым хочу разойтись как можно дальше, а на моём безымянном пальце блестит его кольцо. Идиотка!
Марат смотрит на кольцо, потом на моё лицо и ухмыляется. Зачем-то толкаю руку под стол и пытаюсь снять кольцо, но не получается. Кручу, дёргаю, а оно не поддается. Может, палец распух после вчерашнего стресса, не знаю. Марат молча наблюдает, в глазах веселье, и от этого мне становится ещё хуже.
— Поля, не надо. Сними потом, когда успокоишься. Или мылом намыль — лучше пойдёт, — предлагает вроде бы равнодушно, но в глазах весёлые черти прыгают. Смешно ему, что я такая дура? Или думает, что я тупо кокетничала с ним, говоря про развод?
Не знаю, но оба варианта мне не нравятся. Перестаю мучить палец, убираю руки на колени и смотрю в тарелку. Настроение испорчено окончательно — сначала Мустафа, теперь это кольцо, которое не желает слезать. Или кольцо — это знак какой-то? Намёк, что я точно дура?
— Поля, поешь, тебе нужно хорошо питаться, — напоминает Марат. Вздыхаю, но берусь за вилку — есть мне, и правда, нужно. Да и еда здесь вкусная до обалдения.
Чтобы как-то снять напряжение, смотрю Марату в тарелку и спрашиваю:
— Что ты себе заказал? Интересно выглядит… Это сырники? Необычные какие-то.
— Угу. Сырники с пармезаном. Хочешь попробовать? Это вкусно.
Кручу головой и брякаю, вообще не подумав:
— В следующий раз. Мне бы своё съесть — ты словно на роту солдат заказал…
Выдаю это и замираю, поняв, что сказала — какой ещё следующий раз⁈
Марат откладывает вилку и нож, собирает руки перед собой в замок. Смотрит на меня и довольно улыбается. От осознания факта, что я уже который раз выгляжу в его глазах идиоткой, во мне ещё и стерва просыпается. Тоже откладываю вилку, сцепляю руки — копирую его позу, и начинаю шипеть: