Страница 28 из 72
Глава 22
Я тебя ненавижу
Полина
Мне снится, что по бедру меня кто-то гладит. Нежно так, едва касаясь. Потом пальцы перебираются на живот, рисуют круги, поднимаются выше и накрывают грудь. Тёплые, чуть шершавые, они теребят сосок, и по моему телу разливается приятная тяжесть.
Хочу открыть глаза, но не могу — я так устала сегодня… После того, как Марат меня вымыл и отнёс в кровать, я едва не заснула в ту же секунду. Но мне не дали — Марат позвонил кому-то, и горничная принесла поднос с едой. Я пыталась отказаться, говорила, что не хочу есть, но Зверь пригрозил, что будет меня сам кормить. Сел в кресло у окна и стал наблюдать, как я с усилием проталкиваю в рот еду…
Только после того, как я всё съела, ушёл, а я почти мгновенно провалилась в сон. И снилось мне что-то томное, приятное, хотя и связанное с… этим мужчиной.
Сквозь сон пробивается мысль, что даже здесь, в сновидениях, он не перестаёт прикасаться ко мне. Наверное, это единственное место, где Зверь может быть нежным, не пугая меня.
— Полина, открывай глаза. Уколы нужно поставить, — мужской голос вырывает из дрёмы.
Распахиваю глаза и застываю.
Марат сидит на краю кровати, откинул одеяло, раздвинул полы моего халата и гладит моё тело. И смотрит. Жадно, собственнически, будто уже имел меня тысячу раз и дальше иметь будет.
Пытаюсь оттолкнуть его руку, тяну на себя одеяло, чтобы закрыться. Марат молча сдёргивает его на пол, резким движением распахивает мой халат ещё шире. Лежу перед ним практически голая, а он снова смотрит. И в глазах такая темнота, такое вожделение, что даже при всей своей неопытности я это хорошо распознаю.
— Что тебе нужно? — голос у меня сипит.
— Нужно уколы поставить. Ты же слышала, что врач сказал — каждый день. Ещё завтра с утра на перевязку поедем.
Озираюсь по сторонам, ища медсестру. Хотя, какая медсестра, если он меня голую лапает⁈ И да, в комнате мы вдвоём. За окном уже сумерки, значит, время часов девять вечера — хорошо я же поспала!
— Где медсестра? — спрашиваю нервно. Сжимаю бёдра и пытаюсь стянуть на груди халат. — Кто уколы будет ставить?
— Сам сделаю, — Марат снова расталкивает мои руки, разводит полы халата и смотрит, смотрит на моё обнажённое тело…
— Ты умеешь? — хриплю недоверчиво, чувствуя, как от его взгляда меня наполняет истомой. Да что такое со мной⁈ Я ненавижу этого человека! Он мой враг, я не имею права растекаться перед ним!
— Умею. Я учился в медицинском, — отвечает он после паузы.
— Не правда! — восклицаю я. — Нет в твоей биографии диплома медвуза!
Марат замирает, медленно поднимает взгляд от моей груди к глазам. Лицо его становится жёстким, скулы напрягаются, а зрачки буквально пришпиливают меня к кровати. Он наклоняется ко мне, и я чувствую его рваное дыхание на своих губах.
— Что ты сказала? Ты изучала мою биографию, Полина?
Отворачиваюсь, не в силах смотреть в ставшие жуткими глаза. Сердце колотится где-то в горле, руки начинают дрожать.
— Да, — хриплю, не узнавая своего голоса. — Изучала. Когда жила с тобой в одном городе, всё про тебя выяснила.
— Зачем? — тяжело роняет он.
Закрываю лицо ладонями, потому что глаза обжигают слёзы. Я думала, что выплакала их все много лет назад. Но нет, они всё ещё внутри меня, ждали своего часа, оказывается.
— Я тебя ненавижу, Зверь, — шепчу сквозь всхлипы. — Много лет хотела уничтожить тебя. Много лет мечтала, чтобы ты сдох. Представляла, как убью тебя, понял⁈
Он молчит, а воздух вокруг нас становится всё плотнее, и на меня накатывает настоящая жуть. В какой-то безумный миг я начинаю думать, что сейчас Зверь протянет руку к моему горлу, сожмёт пальцы, и я умру…
И он протягивает руку. Кладет на моё горло, сжимает пальцы… В следующий миг я чувствую на своих губах его губы. Слышу полный ярости шёпот: — Расскажи-ка, за что ты меня ненавидишь, Поля? Что готова сделать, чтобы уничтожить?
И в следующий миг он наваливается на меня.
Я не успеваю ни вдохнуть, ни пискнуть — просто раздавлена его тяжестью. Он весит тонну, давит, прижимает к матрасу, и я задыхаюсь, но не от нехватки воздуха — от него. От его запаха: сандала, мяты и ярости. От жара его тела, от того, что его пальцы уже не на горле — на груди. Мнут, сжимают, трут соски, и те становятся твёрдыми, как пики.
— За что? — рычит он мне в губы. — Говори.
Я открываю рот, чтобы ответить, но он впивается в мою шею зубами. Я дёргаюсь от прошившей тело боли с привкусом наслаждения. На место зубов приходит горячий язык, и от этого по спине бегут мурашки, а между ног становится мокро. Снова мокро, хотя, кажется, не должно, потому что я его ненавижу!
— Ну? — его ладонь гладит живот, спускается ниже, пальцы ныряют внутрь, в мокрые складки.
Я не могу говорить. Вообще не понимаю, где я и кто. Есть только его руки, его рот, его пальцы, которые нащупывают клитор и давят — умело, жёстко, и внутри всё взрывается искрами.
— Зверь… — выдыхаю я.
— Что, Зверь? — он поднимает голову, смотрит мне в глаза. В них чернота, ярость и… желание.
Я мотаю головой, не в силах ответить. Потому что не знаю, что нужно сказать. Совсем не знаю.
Он усмехается и снова впивается в мою шею. Кусает, лижет, а пальцы внизу двигаются быстрее, жёстче. И я уже не дышу, я лечу в пропасть, где через секунду меня разрывает на части.
Оргазм накрывает с головой. Я выгибаюсь, кричу ему в рот, а он не останавливается — доводит, дожимает, вылизывает до последней капли. А когда я прихожу в себя, он уже надо мной с расстёгнутой ширинкой. Перед моими глазами покачивается его член — тёмный, твёрдый, с влажной головкой. Я смотрю на него и не могу отвести взгляд.
— Сожми груди, — говорит он хрипло.
Я не понимаю, поднимаю взгляд к его лицу.
— Сожми сиськи, Полина. Вокруг моего члена.
Руки сами поднимаются, сжимают груди. Он вставляет член между ними, и я чувствую, как горячая плоть скользит по моей коже. Вперёд-назад… Он двигается жёстко, быстро, смотрит мне в лицо, не отрываясь.
Перед глазами мелькает его живот — мускулистый, с тёмной дорожкой волос, которая уходит вниз, туда, где член ныряет между моих грудей. Я смотрю как заворожённая, и внутри снова закипает жар.
— Открой рот, — слышу приказ. Открываю, послушная, как кукла.
В следующее мгновение головка члена оказывается у меня между губ. Марат хрипло стонет, и я чувствую, как в рот бьёт густая, солоноватая, чуть горькая струя. Он кончает, и я глотаю просто потому, что не могу иначе.