Страница 22 из 72
Глава 18
Послевкусие иногда горчит
Полина
Я сижу на коленях у Зверя в абсолютной мыслительной пустоте. Когда-нибудь, когда немного приду в себя, я смогу осмыслить произошедшее сегодня. Два раза произошедшее… Осмыслить и оправдать. Не Зверя, нет — с него взятки гладки: он мне сразу сказал, что возьмёт своё. Я про своё поведение…
Надеюсь, когда-нибудь это будет, и я найду аргументы. Но это не точно.
Фактически это не насилие, конечно, то, что он сделал утром в ванной, и сейчас в машине. Он ведь не трахнул меня. Но поимел… Это можно, наверное, назвать насилием, я ведь не сказала «да»?
«„Нет“ тоже не сказала», — шепчет ядовитый голосок в голове. Бли-и-ин, пусть лучше будет штиль мозговой, чем эти шепотки, царапающие совесть!
Но я и правда не сказала, хотя должна была. Потому что не смогла ничего выдать, кроме жалкого мяуканья и дурацких «не нравится». Но зверю такое говорить — только распалять ещё больше, это любой психолог вам скажет.
Он меня подавил, просто размазал своей энергетикой и… руками. И губами, целующими так, что голова пустеет и дробится от фейерверков внутри черепушки. Меня никто никогда так не целовал. Да вообще почти никто. С Вадиком мы целовались, конечно, и не раз. Мне, кажется, даже нравилось. И грудь мою он трогал, и в трусики пытался залезть. Но я сразу сказала «нет», и он больше не пытался.
Со Зверем так не получилось. И моё «нет» не прозвучало. И мои трепыхания ему до лампочки, только раззадоривают аппетит.
— Поль, хватит страдать, — звучит над головой.
— О чём мне страдать? — стараюсь говорить ровно и холодно, хотя это трудно. Особенно если учесть, что тело ещё не остыло от оргазма — это он был, я же понимаю… Второй раз за день…
— Да о херне всякой страдаешь, — неожиданный смешок путается в моих волосах. — Просто расслабься и получай удовольствие. Трахать не буду, пока не выздоровеешь.
— А потом?
— Потом буду. Много и часто. Привыкай к этой мысли.
— Мне это не надо, — пытаюсь оттолкнуться от его груди, но мужские руки пресекают мою попытку. Я оказываюсь ещё жёстче прижата, не вырваться. Упрямо повторяю: — Мне не надо, Зверь!
— Мне надо, — звучит ответ. В руке Марата появляется телефон. Он подносит его к уху и бросает в трубку: — Подходи.
Через минуту водитель, Саня, кажется, садится за руль. Как ни в чём не бывало заводит двигатель, и мы едем.
Я всё так же на коленях и в руках Марата. Стыжусь поднять голову и увидеть в зеркале заднего вида взгляд водителя — он же прекрасно понял, чем мы тут занимались. И от того, что есть свидетели моего… поведения, почему-то не по себе. А Зверю всё пофиг — сидит спокойно, одной рукой меня держит, второй в телефоне что-то скроллит.
— Где моя сумка? — задаю вопрос, который давно нужно было задать. — И мой телефон?
Не отрываясь от экрана, Марат отвечает:
— Надо у Лики спросить — она твоими вещами занималась.
— Кто это?
— Старшая горничная. Будешь ей отдавать распоряжения по дому.
— Какие ещё распоряжения? — я всё-таки выпрямляюсь и смотрю ему в лицо.
Марат тоже отводит взгляд от телефона, и мы оба замираем. Его глаза очень близко от моих, и на таком расстоянии видно, что тёмно-кофейную радужку окружает золотистый ободок. Странно, обычно эти ободки темнее радужки, а тут… золото.
— Ты хозяйка дома, Полина, тебе и рулить домашней прислугой, — голос Марата становится ниже, в нём проскальзывает хриплая нотка. И снизу в моё бедро вдруг упирается что-то твёрдое.
Я в растерянности приоткрываю рот — это что, он опять хочет? Да ведь только что по мне сперму свою размазывал. Она уже подсохла и кожу на бёдрах немного тянет.
— Пиздец, — произносит Марат, и голос у него делается ещё ниже. — Хоть снова машину останавливай…
Мотаю головой и шепчу:
— Нет… Пожалуйста!
— Да, продолжим дома, — после паузы хрипло соглашается он. — Почти приехали.
Из машины он снова выносит меня на руках. В холле нас встречают сразу две горничных и та женщина постарше в строгом платье.
— Лика, — обращается к ней Марат, притормаживая. — Где вещи Полины?
— Все вещи, доставленные из бутиков, уже в гардеробной, — без эмоций отвечает женщина.
— Моя сумка, — подсказываю я. — С которой я приехала… на свадьбу.
— Тоже в гардеробной — её доставили час назад.
— Черепахами доставляли? — язвлю неожиданно для себя.
— Это мне неизвестно, — всё так же спокойно отвечает женщина, но я слышу в её голосе оттенок неприязни.
— Марат Александрович, — откуда-то сбоку выныривает ещё одна горничная, — Михаил Сергеевич ждёт вас в кабинете.
— Этому-то что здесь нужно? — ворчит Марат, но как-то дружелюбно, что ли.
— Э, друг, ты не рад меня видеть? — вслед за горничной возле нас появляется высокий молодой мужчина. У него светлые волосы, очень красивые синие глаза и улыбка кинозвезды. Но взгляд такой… жёсткий.
— Я друг твоего супруга, Полина. На свадьбе нас знакомили, но, возможно, ты меня не запомнила, — улыбаясь, представляется он, но в глазах всё та же холодность, теперь направленная лично на меня.
— Не запомнила, — подтверждаю, рассматривая его.
— Жди, раз явился без предупреждения, — обрывает наши гляделки Марат и несёт меня к лестнице.
В комнате он опускает меня босыми ногами на тёплый пол. Несколько секунд внимательно смотрит, и мне начинает казаться, что сейчас он начнёт… продолжать, как обещал. Запахиваю на груди халат и отступаю в сторону ванной. Бормочу, опустив глаза:
— Мне помыться нужно. И поспать, я устала…
Боже, что я несу⁈ Словно оправдываюсь, почему он не может снова начать меня… лапать.
Словно в насмешку над моим овечьим блеянием, Марат бросает:
— Мне всё равно некогда сейчас тобой заниматься.
Поворачивается и выходит из комнаты. А я стою, обтекаю и готова от злости на саму себя выдрать себе волосы. И по щекам надавать за глупость! Ему некогда мной заниматься! Как будто я предлагала ему. Урод!
Грохоча пятками, мчусь в гардеробную. Сумка моя и правда находится на одной из полок. Всё целое, и никто, как будто, в ней не шарился. Или перебрал всё содержимое, но уложил обратно точно в том же порядке, как было.
Достаю телефон — надо же, даже не разрядился в ноль, пятнадцать процентов показывает. Разблокирую экран — десяток звонков, все от Аленки или спам, и штук тридцать сообщений. Перелистываю их — почти все с поздравлениями от одногруппниц, и от Аленки с истеричными вопросами, где я и что со мной.