Страница 18 из 72
Глава 14
Вкус крови на губах
Марат
Жду ответа, и пока Полина собирается с мыслями, смотрю на неё.
Песец, потрахался вечером, называется. Вернее, планировал даже не вечером, а прямо в обед — для того и бросил все дела, сорвался домой. Сам не знаю, почему меня так вставила эта соплюха. Моя жена… Бля, до сих пор не могу это усвоить… Когда Мишка спросил, нахрена мне эта женитьба, если девка даже не в моём вкусе, ничего другу не ответил.
Посоветовал язык придержать, но не стал рассказывать, что всё-таки вспомнил её, эту Полину, хотя лет немало прошло. Да и видел тогда её мельком, совсем ещё девчонку, зарёванную и серую от горя, свалившегося на неё по вине урода, моего троюродного братца… Узнал, когда она воротничок другому уроду, бухому гандону Вадику поправляла, и в момент решил, что впишусь в это дело с Мустафой.
Сейчас смотрю на Полину — лежит на кушетке белая, вся в подсохшей кровище, лохматая, с заклеенным подбородком, перемотанной рукой… Жалкая, а всё равно, блядь, королевишна. В глазах надменность, в позе вызов — всё то, что я в бабах на дух не переношу.
Она вообще вся не в моём вкусе, Мишка правду сказал. Мой типаж — высокие блондинки с короткой стрижкой и кукольными личиками. Худые, с сиськами не больше двойки. Как Настя. А Полина фигуристая, с гитарными перепадами от талии к бёдрам. Невысокая длинноволосая брюнетка. Ещё и грудь троечка, если не больше.
Поэтому я вообще не врубился, почему меня так повело от неё сегодня в душевой. Едва сдержался и не отымел её прямо там, воткнув лицом в мокрый кафель. Остановило только долбанное благородство — девочка-целочка ведь. Для них это важно, как и в какой момент со своим сокровищем расстаться. Ну а раз Полина теперь моя жена, то её интересы и мои интересы тоже. В определённой мере, конечно…
— Полина, я жду, — напоминаю про свой вопрос. Она облизывает губы, хмуро отвечает: — Упала.
— То, что Настя сказала, — правда? Ты споткнулась? Сама?
— Мара-а-ат! Ты что, обвиняешь меня во вранье⁈ Да как ты можешь! — раздаётся за спиной обиженный голос, и от двери ко мне кидается Настя. Хватает за руку, заглядывает в лицо: глаза влажные, мордочка несчастная, того и гляди заплачет. — Я зашла познакомиться с твоей гостьей. Извиниться хотела, что утром была неприветлива с ней, а она запнулась и прямо лицом в поднос. Кровища сразу хлынула, она стонет, будто насмерть убилась. Я так испугалась, ужас!
Полина дёргает уголком рта и отворачивается к окну.
Настя следит за моим взглядом и обрадованно верещит: — Ну вот видишь! Девушка молчит, потому что я правду говорю!
— Вот и укольчики прибыли! Сейчас поставим, и всё, можно домой ехать, — мурлыкает зашедшая в палату медсестричка.
Закатывает столик на колёсиках со стерильным лотком, салфетками и прочей медицинской херью. Доезжает до кушетки и начинает шуршать своим хозяйством. Набирает в шприц лекарства и идиотски сюсюкает:
— Полиночка, давайте на бочок повернёмся, попку для укольчиков приготовим…
Полина бросает на меня взгляд исподлобья и не двигается. Медсестра растерянно повторяет:
— Давайте на бочок повернёмся? Я вам помогу, если нужно… — и тянется взять Полину за плечо. Та уворачивается и садится на кушетке. Хмуро произносит: — Не надо никаких уколов. Я хочу уехать отсюда.
— Но как же? — растерянно лопочет медсестра. — Доктор сказал поставить уколы. Для здоровья нужно обязательно…
— Ой, не хочет и не надо! — влезает Настя. — Марат, поехали уже, а то обед скоро, а я голодная. Давай твою гостью отправим домой отдыхать, а сами в рестик смотаемся? Я что-то так шашлыков хочу, просто ужас!