Страница 11 из 72
Глава 8
Женщины, как они есть
«Любимая женщина Марата Александровича… Она здесь живёт…». Тогда что здесь делаю я? — бормочу себе под нос.
— Вы что-то сказали? — Лилия оборачивается.
— Спрашиваю, долго ещё идти? — ноги у меня окончательно застыли на холодном мраморе.
Девушка чуть заметно усмехается, отворачивается. Пройдя ещё несколько шагов, показывает на массивную дверь слева от лестницы: — Вот, это столовая, — и, нагло глядя мне в глаза, добавляет: — Поторопитесь, хозяин не любит ждать.
— Это вам он хозяин, Лилия. Мне — нет, так что будет ждать сколько нужно, — отвечаю и берусь за дверную ручку. В душе невольно распускается злорадство, когда вижу недоумённо вытянувшееся лицо наглой девки.
Когда горничная, недовольно поджимая губы, исчезает, тяну на себя тяжёлую дверь. Делаю шаг внутрь комнаты, и в меня бьёт возмущённый голос блондинки. Анастасии Леонардовны…
— Марат, кто она такая⁈ Это твоя родственница? Наглючая до ужаса!
Столовая оказывается очередной комнатой немалых размеров, обставленной, опять же, в стиле «дорого и солидно».
Пол здесь не мрамор, а наборный паркет, и моим ногам становится чуть теплее на гладком дереве, по которому бегают солнечные зайчики. Тёмная мебель столовой выглядит основательной, на стенах натюрморты в тяжёлых рамах. У окна буфет, полный хрусталя и фарфора. В центре овальный стол на вычурных ножках, сервированный на две персоны.
За столом лицом к двери сидит хозяин дома. На стуле сбоку от него пристроилась блондинка. Положила ладошку на мужское запястье, игриво проводит по выступающим венам кончиками пальцев и жалуется. При моём появлении девушка поворачивает голову, недовольно кривит губы.
— Вот про эту я говорю! — кивает в мою сторону остреньким подбородком, даже не потрудившись понизить голос.
Не отвечая, Зверь поднимается из-за стола. Делает это так стремительно, что ладонь блондинки слетает с его руки и стукается о столешницу. Девушка шипит от боли, а мужчина огибает стол и неспешно идёт мне навстречу. Я останавливаюсь, смотрю на него и жду, что он будет делать.
Он успел надеть футболку и заменить намокшие в душе спортивки на светлые джинсы. Чёрные волосы ещё чуть влажные, словно он помыл голову и не стал их сушить. Тяжёлым взглядом проходится по моему лицу. Спускается ниже, ощупывает шею. Я почти физически чувствую, как он обводит контур ключиц и скользит по вырезу футболки. Упирается в морду Лабубу, растянувшуюся на груди в уродливой гримасе, и замирает. Взгляд Зверя тяжелеет, зрачки расширяются, съедая кофейную радужку.
Под его прицелом мои соски стягиваются в острые пики и, кажется, что сейчас они проткнут тонкую ткань футболки. Я вдруг чувствую себя голой, перед глазами проносятся недавняя сцена в душевой. Появляется дурацкое желание прикрыть грудь руками, повернуться и сбежать.
Усилием воли торможу себя, а мужской взгляд спускается ещё ниже. И там, где он проходит, кожа вспыхивает — я даже сквозь джинсы чувствую жар, растекающийся в месте, где недавно хозяйничали мужские пальцы.
Он подходит, сокращая расстояние между нами до минимального. Меня окутывает запах — терпкий, чуть пряный, с оттенком сандала и осенней листвы. Затекает в лёгкие. Оказывается под кожей, в крови, которая вдруг стала густой и тяжёлой, толчками отдавая в низ живота. Дыхание сбивается, в подмышках становится влажно, а во рту непроизвольно собирается густая слюна.
Мне кажется, что я сейчас задохнусь, и непроизвольно отшатываюсь… Воздуха сразу становится больше, я уже могу судорожно втянуть его в себя, не боясь умереть от нехватки кислорода.
— Марат, ты скажешь мне, кто это? — окружившую нас тишину разбивает недовольный женский голос. Но мужчина продолжает смотреть на меня и не отвечает.
Его взгляд опускается к моим ступням с нервно поджатыми пальцами, и звучит вопрос: — Где твоя обувь?
— Наверное, там же, где вся моя одежда — в моей квартире, — хочу произнести это громко и вызывающе, но голос подводит, и мой ответ звучит как жалобный писк.
— Почему не взяла обувь в гардеробной? И что за дурацкая майка? — тяжёлый взгляд возвращается к моему лицу, и меня затягивает в две тёмных мрачных воронки его глаз.
— Кроме джинсов и футболок там ничего не было. Ещё халат… — продолжаю пищать, а от стола несётся голос блондинки: — Маратик! Ты мне ответишь или нет — что это за девка?
У меня появляется острое желание сбежать, и под его влиянием я отступаю ещё на шаг. На моём плече смыкаются мужские пальцы, не давая двинуться дальше, и звучит приказ: — Настя, оставь нас.
— Что⁈ Ты что, Марат…? — голос блондинки истерично взвивается вверх.
— Выйди! — тяжело повторяет мужчина, не оборачиваясь. Слышится шум отодвигаемого стула, и блондинка проносится мимо. Хлопок закрывшейся двери, и наступает тишина, сгущаясь вокруг нас до кондиции застывшего киселя.