Страница 37 из 63
На следующий день, в то же время, мы с Евой уже ехали по трассе в город. Я был за рулем одной из тех машин, что так забавно пугают ее. Показной блеск и роскошь ее подавляют. Мне нравится, что она не забывает о реальности. Она хмурится когда видит роскошные часы на моем запястье или очередную крутую тачку, одну из десятка, что стоят в моем гараже.
Когда рано утром я подъехал к дому, она удивилась. Стоит возле машины и смотрит на меня распахнув глаза.
“Да, детка, сегодня я в костюме.”
Она не видела меня таким. И к счастью для меня, не часто будет видеть. Эта броня с удавкой, мне не по душе. Но “папа” любит определенный дресс-код. Это небольшая уступка с моей стороны. Я могу потерпеть удавку и этот футляр, пару часов.
Волнение Евы, передается мне. Она все еще колеблется. Не доверяет мне. Это плохо. По хорошему, когда мы будем там, надо бы, чтобы за ней присмотрели. Особенно, когда она останется одна, пока я буду говорить с “папой”.
Но это проблема. Я не могу доверить ее никому. Кроме, может, Макара. Но Кот, сейчас, черт знает где, на севере. Поэтому, придется довериться чистоте момента. Что может случиться там, где даже муха не пролетит незамеченной?
Мы на месте. Меняем машину. Охрана пропускает нас с Евой, не глядя.
“Папа” уже в курсе, что я “дома”. Сложностей я не вижу. Может, только в том, что он снова навяжет мне очередных "командос" в бодигардеры. Не хотелось бы. Я и от прежних еле отвязался…
— Ева, я скоро вернусь. Из машины, никуда. Здесь, тебе ничего не угрожает. Но... Пока я сам тебе не скажу выходить из машины. Не двигайся. Ты поняла меня?
Ева кивает. Бледная, в этом светлом, люксовом костюме. Единственном, что я нашел в шкафах, ее размера. В этом люксовом барахле, Ева стала похожа на этих пластиковых, продажных шлюх, которыми окружил себя “папа”. Вернемся домой, куплю малышке, что-то другое. Моя девочка в этом ходить не будет. Не хочу даже отдаленного сходства с ними.
Только подумал о прожженных шлюхах, как увидел самую худшую из них.
Николь.
Давняя “папина” пассия. Стоит на крыльце.
Неспроста вышла. Подготовилась. Платье голубое надела. Знает, что я люблю этот цвет. Выглядит хорошо. Только вот, мне плевать на это.
Николь, уже лет пять пытается меня за член поймать. Наш единственный раз с ней, на заре ее "карьеры", мне теперь аукается.
Мы были в Штатах. После очередного дела, возвращались домой частным бортом. Тогда, она и прилипла ко мне. Минет в салоне в ее исполнении, был неплох. Затем, по прилету, потрахались и я уехал, оставил ее там же где нашел.
Но внезапно, ее “папа” к себе взял. В своем доме устроил. Но этого ей показалось мало. Она решила навестить меня в клубе. Сама пришла, как хозяйка. Ждала меня в кабинете абсолютно голая, лежа на диване.
Я не был впечатлен. Намекнул ей, что для меня она, не больше, чем просто одна из безликих шлюх "папы". Ей это не понравилось. Я оставил ее на Макара. Кот отвез ее обратно к “папе”. Такой, как была. Голышом. Не дал одеться.
После того случая, она больше не появлялась у меня. Я ее с тех пор не видел и разумеется, не интересовался ею. Поэтому, встретить ее здесь и сейчас, стало неприятным сюрпризом.
Шлюха с ее "пробегом", не должна становиться хозяйкой дома. А она себя, именно хозяйкой, теперь и мнит... Смотрит уверенно. Спину выгнула. Грудь едва прикрыла. Рукой поглаживает себя по бедру. Приглашает.... Я смотрю в ее холодные, синие глаза. Да, красивая она девка. Нет вопросов. Но как не вставал мой член на нее пять лет назад. Так и сейчас, ровно.
Делает лицо приветливое, но вижу, она словно гадюка перед нападением напряжена. Значит, в курсе, зачем я к "папе" приехал. И о Еве, тоже уже все знает.
Слышу ее низкий грудной голос с фальшивыми, томными нотками.
— Привет. Блудный сын вернулся? По делам или в гости?
— Ник. Сведи при мне и рот, и ноги. Не к тебе приехал. И не ври. Все знаешь, поэтому и вышла. И вот, что… К ней не подходи. Увижу тебя ближе чем на метр, пожалеешь.
— Даже так?
Молча на нее смотрю. Не понравился ей мой тон. А мне пох. Вижу, как ее лицо потемнело. Хорошо. Значит, уяснила, что не шучу.
Знаю змеиную сущность этой беспринципной шлюхи. Она не понимает по-хорошему. Стоит отпустить ее с цепи, кусает, пуская яд. Напрасно “папа” пригрел ее надолго у себя. Но, не только Николь "прописалась" здесь. В последний год вокруг него всякой швали развелось, сверх меры. Не к добру это. Только меня, “папа” не слушает, как прежде. В сознании только одно решение. Надо валить отсюда, вместе с девочкой моей, как можно скорее…
Поднялся наверх. Охрана. Досмотр.
Раньше, меня впускали так…
"Окей…"
Вошел в комнату к "папе".
Он лежит на кресле. Врач. Капельница. Как всегда, рядом с ним круглосуточно, очередной немец выписанный из Швейцарии.
Я обнял старика. Он повеселел. Поговорили. Решил сходить за Евой. Но “папа” остановил меня. Говорит, позже. Сейчас, разговор серьезный есть.
Врача, выставили за дверь. Говорим. Пока “папа” суть излагает, я его слушаю, стоя у окна. Смотрю вниз на стоянку, туда где Еву в машине оставил.
Вижу ее. Не послушалась. Вышла из машины, ноги разминает. В этот момент, к ней подошла Николь.
Подался вперед и на секунду мои руки непроизвольно сжались.
"Не смей...."
Не ясно мне с такого ракурса, говорит Николь с Евой или просто смотрит на нее.
Ева головой мотает и делает два шага назад от нее, обратно к машине.
“Молодец. Моя девочка. Ни с кем не говори, здесь.”
Малышка, словно слышит меня. Села в машину, дверь заперла.
Николь, лишь на секунду, зачем-то наклонилась к Еве через окно. Но после, отошла в сторону. И хотя она больше не рядом, но все еще напряженно смотрит на Еву. Явно, что-то задумала…
“Вот, упрямая сука!”
Очень вовремя к Еве подошел один из охраны “папы”. Спугнул Николь и та вернулась на крыльцо.
Хорошо. Все. Он передал Еве мои слова, чтобы ждала меня. Моя девочка, согласно кивает.
То, что я один поговорю с “папой” и ей не нужно идти к нему, думаю, Еву только обрадует. Скоро, мы уедем отсюда.
Николь я не вижу больше. Ушла с улицы в дом. Ей же лучше. Если бы она задержалась рядом с Евой, мне пришлось бы спуститься. Не хотелось при моей девочке снова быть монстром, но Николь хороших слов не понимает.
Да, если бы она попыталась заговорить с Евой, я был бы жесток с этой сукой синеглазой. Ее "счастье", что она вовремя скрылась в своей норе.