Страница 36 из 63
Глава 12. Встреча
Игнат.
Смотрю в светло-серые глаза моей женщины, что лежит подо мной переводя дыхание. Мои руки на ее груди. Веду ладонью по вспотевшей, раскрасневшейся коже.
На ее щеках румянец. Хотя ее лицо сейчас, еще бледнее, чем до секса. А ее приоткрытый рот, напротив, алый и влажный с искусанными губами так манит меня.
Наклоняюсь и захватываю ее губы, не давая ей отдышаться. Ева ловит мои губы чуть прикусывая меня. Я люблю когда она отвечает так. Значит, она довольна.
Я все еще в ней. Снова и снова я был с ней, как со своей женщиной. Не оставлю ни капли. Я не кончаю ни на живот ей, ни в резинку. Только в нее. Заполняю ее киску каждый раз...
Мне нравится смотреть на нее, когда она чувствует этот момент. Обычно, Ева, тоже смотрит на мое лицо, когда я кончаю. Но сегодня, она приподнялась и смотрела на мой член, как я вбивался в нее и затем, кончая в нее, замер, заполняя ее моей спермой до краев…
Чувствует ли она как мой член выстреливает спермой в ее киску? Думаю, да. Она знает, что она вся моя. И ей это нравится.
Очень тихая, сегодня, моя девочка. Моя идеальная, любимая девочка...
Но... люблю ли я ее на самом деле? Не знаю. Мне хочется думать, что это так.
Но дело в том, что я не знаю каково это. Любить. Мне это никогда не было нужно. До встречи с ней. Ева все изменила. Разрушила мой прежний мир. И продолжает все разрушать. А я... Не мешаю ей в этом.
Вот уже вторую неделю мы с ней у меня "дома". Домом, этот претенциозный склеп можно считать весьма условно. Просто один из десятков безликих особняков "папы". К счастью, Ева правильно все поняла. Это барахло ее не впечатлило.
Неплохое начало совместной жизни...
Сейчас она в зале, занимается. Я в доме, смотрю за чертовым псом. Всю последнюю неделю Ева провела возле него. Вчера пес был довольно плох и мне пришлось насильно увести ее от него. Запер ее в комнате с собой, отвлекал, как мог, пока она не перестала плакать.
Сегодня псу лучше. Еву я к нему не пускаю. Сам смотрю за ним, но без фанатизма. Ему и так повезло, что он не остался на трассе.
Моя женщина злится на меня, поэтому она сейчас не рядом со мной, а в другой части дома, сгоняет гнев на тренажерах. Считает меня бесчувственным монстром, что я не даю видеть пса. Говорит, если пес сдохнет, она мне этого не простит.
Я ее не разубеждаю. Ее прощения не жду. Она права, на пса мне плевать. Но ни подпустить к нему, но тем более отпустить ее в клинику, не могу. Первое, не хочу, второе — слишком рискованно. До решающей встречи завтра, Ева никуда не поедет.
Завтра…
Эта поездка необходима. Она прекратит мою вынужденную изоляцию. Сам "папа" ждет меня. Мне сообщили, что он принял мой выбор. Просто "принял". Ничего лишнего.
Этого человека, все зовут “папа”, хотя своих детей у него нет. Он считает меня сыном и для меня, он тоже, в какой-то мере стал реальным отцом. Многие в семье видят меня его преемником. Но я хочу уйти. Знаю, он разочарован моим решением и не будь я тем, кто я есть, это стоило бы мне жизни.
Мне было восемь, когда “папа” увидел меня бродяжничающего на улице. Забрал к себе. Выкупил меня у алкашки матери, которую я и не помню трезвой. Выкупил, как щенка, за телевизор. Думаю, она его быстро пропила. Больше, я ее не видел.
Вся моя жизнь изменилась в тот момент. И каждый день, после, я проживал осознавая как мне повезло. Я вернул ему долг, не раз спасая его жизнь, за шанс который “папа” дал мне, однажды.
Но теперь, я хочу быть с Евой. Да, я мог бы остаться. Но тогда и Еву, я должен буду ввести в семью. А она не готова. И никогда не будет готова. Это одно из главных качеств, которое мне так ценно в ней.
Ее чистота.
Сумерки темной синевой проступают в окнах. Лежу на постели и смотрю на белизну кожи моей женщины, чья хрупкая фигурка так красиво смотрится на темном шелке простыней. Держу ее пальчики в своей ладони и говорю ей серьезным тоном, чтобы она поняла суть беседы, сразу:
— Ева, завтра мы кое-куда поедем. Это важная поездка, которую нельзя отменить. Ты должна пообещать мне, что сделаешь все, что я скажу и доверишься мне.
Малышка приподнялась и смотрит на меня взволнованно.
Я прижал ее к груди, всю такую какая есть, мокрую и голую. Усадил к себе на колени. Он обняла меня, скрестив пальцы на моей шее. Говорит тихо, сглатывая от волнения.
— И куда именно, мы... хм... поедем?
— Можешь считать, что к моей семье.
Она прижалась лбом ко мне и горячо дышит мне в шею.
— Игнат, я боюсь этого. У меня нехорошее предчувствие.
— Чувства могут обманывать, малышка. Не слушай их. Слушай меня. Всегда, слушай меня. Завтра, ты будешь со мной. Мы войдем туда вместе и уедем вместе. Чтобы не случилось, верь мне.
— А нам обязательно туда ехать, так скоро? Я бы не хотела оставлять Хэнка. Ему только стало лучше.
— Да, обязательно. Завтра, мы поедем, что бы ни случилось. Без этой поездки, будущего у нас нет, детка. Я и сам не горю желанием ехать. Будь моя воля, я бы тебя никогда и никому не показывал.
Ева обнимает меня, смеется и целует.
— Говоришь, как маньяк. Ты же не всерьез это? Я хочу чем-то еще заниматься в этой жизни...
— Хммм. Занимайся. Но главное, — ты и я. Мы в приоритете. Потом, все остальное.
Ева переспросила со смущенной улыбкой:
— Мы. Ты и я?
— Да.
Снова улыбнулась и держит в ладонях мое лицо. Пальчиками проводит по моей бороде, касаясь моих губ. Наклоняется и целует. Очень нежно. Смотрит на меня. А во взгляде, все еще голодное желание. Хотя мы только что хорошенько так потрахались. До сих пор яйца гудят.
Ева по прежнему, голая и мокрая от пота, сидит у меня на коленях и мой член, касается ее бедер. Но на ее лице, голод, который я хочу видеть всегда. Потому что, Ева хочет меня. Всего меня, а не только мой член. Вот этот ее взгляд и привязывает меня к ней.
Смотрит, чуть искоса, улыбается своим мыслям. Задумалась… Вот-вот скажет мне… Так и есть. Губами шевелит, но без звука. Она так часто делает, когда решается сказать то, что для нее важно.
— Игнат, я…
Замолчала. Смотрю на губы Евы, что удерживают слова, которые она никак не решается произнести. Нет, так и не решилась. Колеблется и останавливает себя. Моя испуганная птичка...
Прижал ее к себе и сжал в руках, словно хочу впитать тепло ее кожи. Чтобы аромат ее тела не покидал меня никогда. Запах моей девочки. Мой единственный кислород.