Страница 2 из 30
Глава первая
Мы верны традициям тех, от кого унаследовали эту землю, но не все традиции хороши.
Я никогда не понимала прелести этих «соревнований». Какое удовольствие созерцать, как кто-то возится в грязи и пыли, голыми руками ломая челюсти, рёбра или черепа? Нерациональная трата ресурсов и рабочей силы. Забава для кровожадных лентяев и лентяек, разодетых в драгоценности и шелка.
Мне не приносит радости мысль, что сегодня всё это — во имя меня.
Между каждым раундом на арену выходит глашатай и кричит «Возрадуйся, царевна Исара!».
Колонки усиливают его голос, толпа ликует, а мои соседи по ложе для высокопоставленных господ поднимают бокалы. И все смотрят на меня — у меня уже свело мышцы лица от фальшивой улыбки.
Боги, какая тоска!
— В вашем напитке достаточно льда, моя блистательная госпожа? — кудахчет мне на ухо князь Хоремхет, незаметно подсевший поближе.
Я скашиваю на него глаза: в своём парике и с густой подводкой на глазах он похож на мою служанку Тиа. С тем же успехом я могла бы выйти замуж за неё. Готова поспорить, что, спустись князь на арену, не выстоит и пяти минут. Едва ли он держал что-то тяжелее планшета, который не выпускает из рук, готовый сиюминутно исполнить любую мою прихоть.
— В моём напитке достаточно льда, а вот крепости маловато, — отмахиваюсь я, поднося бокал к губам, чтобы спрятать брезгливую гримасу.
— А я бы не отказалась, — подаёт голос мама. — Будете так любезны, князь?
Позабыв на радостях, что он князь, а не раб, Хоремхет поднимается и отправляется добывать лёд.
Надеюсь, что на Северный полюс.
Интересно, прикажи я ему поехать туда за ним, он это сделает?
Ответ очевиден: он сделает что угодно, лишь бы стать моим супругом.
А сейчас он рассчитывает убить сразу двух зайцев, как говаривали древние, — выслужившись и передо мной, и перед мамой.
Стоит начать с того, что моя мама — царица Неокемета, богоподобная Неферет.
— Исара, — мама касается моего локтя и удручённо качает головой, — не дерзи. Он же пытается тебе понравиться.
От движения бисер её парика шуршит, как воды великого Нила.
— Я придержу его на случай, если захочу, как и ты, завести гарем, — ядовито говорю я. — В гареме ведь важно количество, а не качество?
С тех пор, как преставился отец, царица Неокемета только и делала, что искала ему «замену». В итоге я сбилась со счёта, сколько теперь у неё мужей. Я запоминаю лишь тех, кто меня не бесит. Самый нормальный — Каирон, он учёный и с ним можно иметь любопытные беседы о технологиях. Остальные, как по мне, просто массовка.
Ничего примечательного.
— Тебе придётся выйти замуж, — напоминает мама.
— Да, но я сама вправе выбрать себе мужа, — говорю я. — А Хоремхет слишком душный…
— «Душный», — повторяет мама и смеётся, сменяя гнев на милость. — Очаровательное архаичное словечко! Впрочем, тут не поспоришь — более чем исчерпывающая характеристика. Тогда кто, моя драгоценная?
Я окидываю взглядом собравшихся в ложе напыщенных индюков. От обилия золота и безделушек рябит в глазах. И все они сладострастно таращатся на меня, фантазируя, как будут лебезить вокруг наследницы, в перспективе — царицы.
Они жалкие. Слабые. Скучные.
Лучше сбежать в пустыню на юге, где живёт дикий народ, если это не сказки. Может там найдётся кто-то, кто не будет наводить на меня тоску одним своим существованием?
Вряд ли.
Говорят, пустынный народ питается человечиной, верит в духов и презирает научный прогресс. Я и дня не протяну без кондиционера и прочих благ цивилизации. Да и сильно сомневаюсь, что человечина приятна на вкус. Я предпочитаю фрукты, что выращивают в великолепных садах при Золотом дворце.
Словом, перспектива жизни с дикарями меня совсем не прельщает.
Но и от дворца я устала…
Я смотрю на арену и вижу
его
, словно сами Боги даруют мне знак.
Этот светлокожий и светловолосый раб дерётся сразу с двумя другими, значительно превосходящими его в массе и мощи. Его тело худое, жилистое и поджарое, как у пса, но ловкости ему не занимать. Он атакует противников, словно смертоносный вихрь, легко уклоняясь от их ударов. На нём почти нет брони — лишь наручи, портупея и штаны. Мускулы ходят под кожей, а из-за липких от пота и крови волос сверкают глаза — злые, точно у дикого зверя. Он хищно скалит рот и, мёртвой хваткой вцепившись в другого раба, отрывает ему зубами мочку уха.
По трибунам прокатывается восторженный рёв.
Теперь его губы в крови.
Наконец-то хоть что-то интересное!
Охваченная азартом от этого зрелища, я невольно вскакиваю с места.
— Кто это? — вырывается у меня.
— Это — один из моих рабов, госпожа, — отвечает Хоремхет, подошедший со льдом, добытым не иначе как на Северном полюсе. — Зовут Фенрир. Я приобрёл его у…
— Если выживет, ты подаришь его мне, — требую я.
— Но… — растерянно бормочет Хоремхет, переглядываясь с моей матерью.
Она разводит руками — мне никто не указ, даже сама царица Неокемета.
— Конечно, моя блистательная госпожа, — сдаётся Хоремхет. — Почту за честь! Но если он погибнет, вы можете выбрать…
— Я хочу
этого
, — капризно говорю я и поднимаю бокал, провозглашая в тост: — Да помогут ему Боги.
И добавляю про себя:
пусть он выживет
.