Страница 19 из 30
Глава тринадцатая
Новый Стокгольм мне удаётся посмотреть только мельком — сначала из окна корабля, а потом из окна электрокара, куда нас пересаживают по прибытию в Нордхейм.
Рагнар явно торопится разобраться с церемонией, и в кои-то веки мы с Эйнаром с ним солидарны. Но мне всё равно не хочется расставаться с Эйнаром даже на время подготовки. Мне всё время хочется касаться его, словно у моего тела возникла новая физиологическая потребность. Это — как дышать или пить воду.
«Подготовка» подразумевает душ, причёску и переодевание в… простое белое платье без каких-либо украшений. Оно не далеко ушло от того самого пододеяльника, о котором я думала, — однотонный закрытый чехол с рукавами, лишь слегка приталенный по фигуре. Рыжая девушка — не служанка, а «помощница», говорит, что я вольна выбрать что-то другое, но этот наряд предпочтителен, ибо подчёркивает мой статус и позволит мне не замёрзнуть в королевском дворце. Там весьма прохладно, а я «южанка».
Значит, у них есть дворец.
Но я рано радуюсь: перед торжественной частью меня прогоняют по ряду кабинетов, где мне приходится подписывать столько бумаг, что начинает болеть рука. Нордхеймские клерки каждый раз удивляются, слыша, что у меня нет фамилии, а только имя.
Наконец этот кошмар завершается. Меня ведут в залу, интерьер которой исполнен в стиле поздней эклектики. Из запоминающихся деталей только герб Союза Северных Государств. Оказывается, Нордхейм — не единственное, а центральное, но есть какие-то другие. Быть может, именно в них ездят на медведях и живут в снежных землянках, а мне досталось самое скучное.
Новый бюрократ протягивает нам ещё одну бумагу, где мы по очереди ставим свои подписи, пока нас со всех сторон снимают журналисты.
Бюрократ ставит на документ печать.
— Согласно законодательству Союза Северных Государств, брак зарегистрирован, — провозглашает он и пожимает руки обоим братьям. Мы позируем для снимка, на котором я стою с нелепым и растерянным видом.
Это всё?
А обряды? А клятвы? А консумация брака или что-то в таком духе?
Дальше следует торжественный приём в другом помещении, и хотя бы он не похож на медицинский осмотр у рабов. В зале больше золота и архитектурных деталей и накрыты столы с напитками и закусками, украшенные ледяными скульптурами.
Это шутка?
Я надеялась увидеть настоящий север — ледники, снег, фьорды, но не ледяных лебедей на банкете!
В углу — небольшой оркестр, играющий на инструментах классической эпохи.
Мужчины в костюмах и фраках, женщины в таких же закрытых платьях, как у меня. И всё это абсолютно не похоже на развесёлую пирушку викингов, как я их себе представляла.
Выслушав кучу вежливых поздравлений от незнакомых людей, по всей видимости, дипломатов и представителей других государств, и сфотографировавшись со всеми желающими, я отползаю к окну, из которого можно полюбоваться реконструированным старым городом.
— Как ты? — ко мне подходит Эйнар, которого тоже переодели в костюм, как и у остальных гостей, без малейших знаков отличий. Его светлые волосы уложены волосок к волоску. Мне странно видеть его таким… аккуратным и прилизанным, ведь я привыкла к его дерзкой необузданной натуре. В таком амплуа их сходство с Рагнаром слишком бросается в глаза.
— Это и была церемония? — шёпотом спрашиваю я.
— Ну да, — подтверждает он, брезгливо покривив уголок губы. — Это просто формальность. А чего ты ждала? Такого же размаха, как в Неокемете?
— Хоть чего-то, — разочарованно вздыхаю я.
— Мы ещё отметим как следует, — обещает Эйнар, — когда останемся наедине.
Меня обнадёживают его слова. Я хочу сбежать — ото всех этих чинных незнакомцев. Они не таращатся на меня, как на заморскую диковинку, но поглядывают со сдержанным интересом. А ещё у меня гудят ноги — каблук у туфель совсем небольшой, но я привыкла к обуви с плоской подошвой. По своим покоям в Золотом дворце мне и вовсе нравилось ходить босиком.
Эйнар поправляет прядь моих волос, выбившуюся из мудрёной причёски, и я льну к его руке, но он быстро отдёргивает кисть и прячет её в карман брюк.
— Что не так? — обиженно спрашиваю я. Я уже заметила, что Эйнар соблюдает дистанцию и держится со мной отстранённо, но у меня нет и малейших догадок на счёт причин его холодности.
— Тут так не принято, — вздыхает он.
— Как? — недоумеваю я.
— Проявлять чувства на людях, — поясняет Эйнар и морщится: — Долбанный северный менталитет. Они здесь все такие же отмороженные, как и мой братец.
Я нахожу глазами Рагнара, беседующего с гостями. Если у меня после всех подписей болит рука, то у него, наверное, язык — почти каждый в зале считает себя обязанным подойти к правителю Нордхейма и переброситься парой слов. Я ему не сочувствую, а размышляю — не с этой ли целью он заменил себе кисть протезом, чтобы не уставать от бессчётных рукопожатий?
— А знаешь, что? — вдруг говорит Эйнар, тоже наблюдая за братом. — К чёрту это. Я не хочу ждать. Пойдём!
Он хватает меня под локоть и ведёт сквозь толпу присутствующих. Мы выходим в длинный светлый коридор, все стены которого увешаны портретами хмурых, напыщенных северян в мундирах или строгих костюмах. Там встречаются и женщины, но вид у них не менее высокомерный и кислый.
Эйнар заворачивает за угол и вталкивает меня в какую-то комнату, которая оказывается уборной. Он целует меня, прижав спиной к двери, а его руки суетливо путешествуют по моему телу. Он сжимает мою грудь через ткань и удивлённо приподнимает светлые брови.
— На тебе нет белья? — изумляется он.
— Нет! Мне его выдали, но я не собираюсь
это
носить, — говорю я. — Я сняла его, сразу как ушла служанка.
Я мысленно поправляю себя: «помощница».
Эйнар хохочет от всей души.
— Потрясающе! — восклицает он. — И ты явилась так на официальное заключение брака в сраном королевском дворце! Знали бы они… О, Исара! Я тебя обожаю!
Говоря «они», он, несомненно, имеет в виду одного
конкретного
человека, но я предпочитаю об этом не думать.
— Знали бы они об
этом
, — добиваю я и, задрав подол платья, демонстрирую, что под ним абсолютно ничего нет.
Эйнар облизывает губы и, развернув меня спиной к себе, давит ладонью мне на поясницу. Я выгибаюсь. Поза не самая удобная, но мы уже практиковали такое в туалете на корабле. Надо же было как-то скоротать время в полёте?
Меня настораживает подобная тенденция, что нам удаётся предаться страсти только в санузлах, но я надеюсь, что всё изменится.