Страница 18 из 35
Мы утоляли голод, накопленный за месяцы молчаливых взглядов, за недели сдержанности, за все те секунды, когда мы делали вид, что не видим друг друга.
Это было стихийно, неистово и прекрасно в своей отчаянной, животной искренности.
Он был силён, но не груб.
Властен, но в его прикосновениях проскальзывала та самая, сокровенная нежность, которая обезоруживала больше любой страсти.
Когда я дрожала, он прижимал меня крепче.
Когда я теряла ритм, он находил его снова.
Мы были двумя половинками шторма, идеально совпавшими в своей ярости и своём стремлении.
И когда волна наконец стала спадать, оставляя после себя тихое, измождённое затишье, я замерла, прижимаясь к его груди, слушая бешеный стук его сердца, в такт моему.
Его губы были прижаты к моим волосам.
Его руки всё ещё обнимали меня, будто не в силах отпустить.
Офис оставался пустым и тёмным вокруг нас, как будто весь мир дал нам эту передышку, это тайное, украденное у реальности мгновение.
И в этой тишине не было стыда.
Было только опустошённое, оглушённое спокойствие и осознание одной простой вещи: назад дороги нет.
Мы перешли Рубикон.
И теперь нам предстояло понять, что делать с этой новой реальностью, на которую мы ступили.