Страница 14 из 35
Я не могла повернуться. Не решалась.
Просто подняла руку с бумагами вверх, над плечом, словно сдаваясь.
Жест был глупым, беспомощным, но другого выхода в тот момент мой парализованный мозг не нашёл.
Я почувствовала, как он протянул руку.
Его пальцы, длинные, тёплые, скользнули вдоль моей руки, от локтя к запястью, едва касаясь рукава блузки, но жар от этого прикосновения проник прямо под кожу.
Он взял папки.
И в этом движении — в том, как его рука прошла так близко, почти обняв мою, — сложилось полное, непреложное впечатление, будто он действительно обнял меня сзади.
Ненадолго. На мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы дыхание перехватило окончательно.
Он отступил на шаг. Тепло от его тела исчезло, стало прохладно.
— Спасибо, Елизавета. Можете идти, — прозвучало уже с обычной, ледяной дистанции.
Я только кивнула, всё ещё не в силах произнести ни звука.
И рванула из кабинета.
Не помню, как я это сделала, как открыла дверь, как прошла по коридору.
Я просто очутилась у своего стола, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Руки дрожали. В ушах стучало: «Елизавета… Можете идти…»
Он играл.
Играл в какую-то свою, сложную игру.
Вчера — взрыв страсти в тесном пространстве машины.
Сегодня — ледяной контроль, почти безразличие, но с таким близким, таким интимным вторжением в личное пространство, которое говорило гораздо больше любого поцелуя.
Он показывал, что помнит всё.
Что ничего не забыл.
Но что правила устанавливает он.
И когда быть страстным, а когда — начальником.
И я, как загипнотизированная, уже была втянута в эту игру по самое горло.