Страница 13 из 35
Глава 8
Глава 8
Зайдя домой, я всё прокручивала в голове.
Мгновение за мгновением.
Поцелуй.
Его властные губы на моих, жар его ладони на щеке, сбившееся дыхание, стальной оттенок в голосе, когда он сказал: «Идите».
Я действовала на автомате: сняла пиджак, блузку, юбку, смыла косметику, надела пижаму.
Всё казалось нереальным, происходящим не со мной.
Я была уверена, что не усну.
Что буду ворочаться с боку на бок, разбирая каждую деталь, каждую микросекунду.
Но едва голова коснулась подушки, тяжёлая волна усталости и нервного истощения накрыла меня с головой.
Я провалилась в сон, как в чёрную бездну.
И спала крепко, удивительно спокойно.
Мой разум, не в силах справиться с реальностью, подарил мне продолжение во сне.
Тот же поцелуй в машине, но он не заканчивался.
Его руки обнимали меня, а не отталкивали, и мы говорили.
О чём — я не помнила, проснувшись, но на душе осталось ощущение тихой, смутной надежды.
Утром, собираясь на работу, я столкнулась с главным вопросом: как вести себя с ним дальше?
Паника, стыд, восторг, страх — всё это бушевало внутри.
Но единственное здравое решение, которое пришло мне в голову, было простым и ясным: ничего не менять.
Вести себя как обычно.
Играть по старым правилам, пока он сам не изменит их.
Надевать маску профессиональной отстранённости, как доспехи.
Придя на работу (ровно в десять, как он и сказал), я первым делом села за доделку той самой сводки по логистике, которую он вчера так бесцеремонно прервал.
Я уткнулась в монитор, пытаясь заглушить внутреннюю бурю сосредоточенностью на цифрах и графиках.
Мне это почти удалось.
Я была так погружена в свои внутренние переживания и в работу, что совершенно отключилась от окружающего мира.
Только на обеде, выходя в столовую, я заметила странность.
На меня смотрели.
Не так, как обычно — мельком, с безразличием.
Смотрели пристально, с любопытством, а кое-где — с откровенной завистью.
Стоило мне пройти мимо, как за спиной поднимался сдержанный шёпот.
Я почувствовала себя бабочкой, приколотой к стенду.
Было не по себе.
Озадаченная, я вернулась к своему столу с чашкой чая.
Моя соседка по столам, Катя, вертела в руках карандаш и смотрела на меня с каким-то странным, изучающим выражением.
— Лиза, а почему ты сегодня так поздно? — спросила она прямо, без предисловий.
Я вздрогнула. Вопрос застал врасплох.
— Вчера сильно задержалась на работе. Алексей Петрович сказал, что могу прийти к десяти, — ответила я как можно более нейтрально, делая вид, что проверяю почту.
Катя как-то разочарованно выдохнула, протяжно сказала:
— Понятно… — и развернулась к своему компьютеру, явно ожидая большего. Большего от меня не последовало.
Я лишь мысленно удивилась.
Неужели из-за такого пустяка — моего позднего прихода — весь офис мог настолько взбудоражиться?
Потом поняла: конечно, мог.
В нашей маленькой экосистеме любое отклонение от нормы, особенно связанное с ним, моментально обрастало самыми невероятными теориями.
Видимо, все наши дамы уже успели нафантазировать целый роман.
Мысль об этом заставила меня внутренне сжаться, но я решила не обращать внимания.
Пусть болтают.
Весь день Алексея Петровича я не видела.
Его кабинет пустовал, свет не горел.
Секретарь сказала, что у него опять какие-то внешние встречи и переговоры весь день.
Я потихоньку успокаивалась.
Может, вчерашнее было лишь минутной слабостью, вспышкой на фоне усталости?
Может, он уже и забыл?
А я тут извожу себя понапрасну.
К концу рабочего дня я почти уверила себя в этом. Почти.
Но стоило на компьютере всплыть новому сообщению от него, как вся хрупкая конструкция спокойствия рухнула.
«Принесите согласованные договоры по поставщикам А и Б. Сейчас» .
Сердце заколотилось так, будто пыталось выскочить из груди и сбежать по коридору.
«Сейчас». Значит, он здесь. Он в кабинете. И ждёт.
Я посидела с минуту, уставившись в экран, пытаясь настроиться на нужный лад.
«Веди себя как обычно. Только работа. Ничего личного».
Повторяла это как мантру.
Встала, собрала с полки нужные папки, поправила прядь волос (и тут же зло на себя за это ругнулась) и направилась к его кабинету.
Коридор казался длиннее обычного.
Каждый шаг отдавался гулко в тишине, уже наступившей после окончания официального рабочего дня.
Я остановилась перед дверью. Постучала.
Не дожидаясь ответа (таков был наш установленный порядок — стук и сразу вход), нажала на ручку и вошла.
— Алексей Петрович, документы… — начала я, заранее отработанной фразой. И… никого не увидела.
Кабинет был пуст.
Кресло за большим столом отодвинуто, на столе — открытый ноутбук, рядом — чашка с остатками кофе.
Окно затянуто вечерними сумерками.
Облегчение, острое и сладкое, хлынуло на меня.
Он вышел!
Значит, можно просто оставить бумаги и уйти.
Не нужно смотреть ему в глаза, не нужно пытаться сохранять невозмутимость, пока внутри всё трепещет.
Я почти рванула к столу, чтобы поскорее избавиться от папок и скрыться.
Уже протянула руку, чтобы положить их на чистое место рядом с монитором…
И в этот миг услышала, как за моей спиной открывается дверь. Быстро, без скрипа.
И его шаг. Стремительный, уверенный, тяжёлый.
Он вошёл и замер прямо за моей спиной.
Так близко, что я не просто почувствовала — ощутила кожей его присутствие.
Тепло его тела, исходящее от него.
Запах — свежий, холодный воздух с улицы, смешанный с его одеколоном и чем-то неуловимо своим, мужским.
Его дыхание коснулось моей шеи, чуть ниже линии волос.
Лёгкое, почти неосязаемое дуновение, от которого по коже побежали мурашки, и внутри всё сжалось в тугой, горячий комок.
Я замерла.
Не зная, что делать. Чувствуя его всей своей сущностью. Каждой клеткой.
Моя спина была совершенно беззащитна перед ним, а он стоял так близко, что, кажется, стоило мне отклониться на миллиметр назад — и я коснусь его груди.
Тишина повисла густая, звонкая, наполненная невысказанным.
— Елизавета, где отчёт? — его голос прозвучал прямо у меня над головой, тихо, но так чётко, будто он говорил мне в самое ухо. Низкий, ровный, без намёка на вчерашнюю хрипотцу или страсть. Совершенно деловой.