Страница 15 из 35
Глава 9
Глава 9
Я собралась в рекордные сроки, сгребая вещи в сумку с такой скоростью, будто за мной гнались.
Рванула на выход, не оглядываясь, чувствуя, как по спине всё ещё пылает отпечаток его близости.
Уже на остановке, глотнув холодного вечернего воздуха, немного успокоилась.
Дождавшись автобуса, я уткнулась в окно, наблюдая, как мелькают огни города, но вместо них перед глазами стоял он.
Его рука, скользящая вдоль моей. Его дыхание на шее.
Весь вечер дома я смаковала произошедшее, прокручивая тот миг снова и снова, пытаясь разгадать скрытый в нём смысл.
Это была игра? Проверка? Или что-то большее?
Последующие несколько дней ничего не происходило.
Всё шло в обычном, накатанном режиме.
Утренние планёрки, бесконечные отчёты, его лаконичные «хорошо» и «исправьте».
Он был сосредоточен, деловит и абсолютно недосягаем.
Я понемногу успокаивалась, убеждая себя, что тот вечер был случайностью, игрой на нервах уставшего человека.
Что работа у него всегда на первом месте, и исходя из этого, я строила свои планы.
И вот пятница.
Впереди выходные, а в офисе — как обычно, очередной форс-мажор.
Срыв сроков у подрядчика, требующий срочного пересчёта всей финансовой модели.
Я вздохнула, но не напряглась.
Теперь я была уверена: Алексей Петрович не станет ничего предпринимать.
Не в его стиле смешивать личное и рабочее, особенно в кризисный момент.
Моя задача была проста: доделать всё в кратчайшие сроки, результаты отправить ему на почту, а бумажные носители предоставить уже в понедельник.
Я работала быстро, сосредоточенно, почти с азартом.
Цифры складывались, графики выстраивались.
Я уже видела финишную прямую, чувствовала удовлетворение от хорошо выполненной работы.
Ещё один абзац, последняя проверка данных, и…
На экране всплыло новое сообщение. От него.
«Принесите бумажные версии отчётов за последнюю неделю. Сейчас» .
Я замерла, уставившись на эти строчки.
Всё внутри обрушилось.
Моя красивая задумка — отправить всё электронно и избежать личной встречи — рассыпалась в прах.
Он знал. Он всегда знал, что я пытаюсь сделать.
И мягко, но неумолимо возвращал меня в реальность, где правила устанавливал он.
С чувством полного провала я собрала толстую папку с распечатанными отчётами.
Бумага была тяжёлой, как моё предчувствие.
Дорога до его кабинета в этот раз показалась короткой, словно я шла на эшафот.
В этот раз он сидел за столом.
Перед ним был открыт ноутбук, экран которого отбрасывал голубоватый свет на его сосредоточенное лицо.
Как только я переступила порог, не успев даже толком закрыть дверь, он, не отрываясь от экрана, протянул руку.
Жест был повелительным и нетерпеливым.
Я молча вложила папку ему в ладонь.
Его пальцы сомкнулись на картоне, слегка коснувшись моих. Искра, маленькая и жгучая.
Я сделала шаг назад, уже разворачиваясь, чтобы ретироваться как можно быстрее.
— Присядьте, Елизавета.
Его голос остановил меня на месте.
Он звучал спокойно, даже устало.
Не приказ, а… просьба? Распоряжение?
Я медленно, как во сне, опустилась на краешек кресла напротив его стола, сложив руки на коленях, чтобы скрыть дрожь.
Он не спеша открыл папку и начал листать отчёты.
В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и тихим гулом компьютера.
Я сидела, стараясь дышать ровно, и наблюдала за ним.
За тем, как он хмурил брови, углубляясь в цифры, как его палец проводил по строчкам.
Минуты тянулись мучительно медленно. Пять… семь… десять…
Наконец, он отложил последний лист, закрыл папку и поднял на меня взгляд.
И это был не взгляд начальника.
Это был взгляд мужчины.
Долгий, изучающий, пронизывающий.
Он смотрел так, будто видел не мою блузку и строгую причёску, а ту девушку на веранде, ту, что выбежала из его машины с горящими губами, ту, что замерла к нему спиной, боясь пошевелиться.
Я заёрзала под этим взглядом, почувствовав, как по щекам разливается предательский румянец.
— Елизавета, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, почти интимным в вечерней тишине опустевшего офиса. — Долго ещё бегать будешь?
Я не поняла. Вернее, поняла слишком хорошо, но мой мозг отказался это принять.
— Что? — выдавила я, и мой голос прозвучал сипло, неузнаваемо.
Он не стал повторять.
Вместо этого он медленно протянул руку через стол.
Его пальцы нашли мою ладонь, лежащую на колене, и мягко, но неотвратимо сомкнулись вокруг неё.
Его прикосновение было тёплым, твёрдым, властным.
И прежде чем я успела что-то сообразить, он потянул.
Я не сопротивлялась. Не могла. Я была как заворожённая.
Моё тело само поднялось с кресла и, повинуясь его движению, обогнуло стол.
Я шла, не чувствуя под собой ног, глядя на наши сцепленные руки.
И вдруг я осознала. Я не просто стою рядом с ним. Я сижу у него на коленях.
Мысль ударила, как обухом по голове.
Тепло его тела через тонкую ткань брюк обожгло мою кожу.
Его рука легко обвила мою талию, прижимая ближе.
Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от его лица, которое было так близко.
Его глаза, обычно такие холодные, теперь горели тёмным, сосредоточенным огнём.
В них не было вопроса. Было твёрдое намерение.
Он собирался меня поцеловать.
Я ждала этого. Боялась этого. И вот я дождалась.
Он не стал торопиться. Его губы коснулись моих не сразу.
Сначала он просто смотрел, будто запоминая каждую деталь моего растерянного лица.
Потом его голова склонилась, и я почувствовала его дыхание, тёплое и неровное.
И тогда он поцеловал меня.
Этот поцелуй был другим.
Не как тот, в машине — стремительный, жадный, взрывной.
Этот был… тягучим. Медленным. Неспешным, как будто у него впереди была целая вечность.
Он исследовал мои губы с такой тщательностью, с такой сладкой, невыносимой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
Это было одновременно и страстно, и крышесносно. Я потерялась в нём полностью.
Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до головокружительной сладости и жгучего страха, сплетённых воедино.
Всё моё внимание было сосредоточено на его губах и на моих ощущениях.