Страница 2 из 34
Придя в кабинет, села в кресло и закрыла глаза. Архив. После всего, что я сделала. После семи лет безупречной службы, это было не просто несправедливо, это было оскорбительно.
А пошло все в пень!
Я быстро взяла бумагу и написала заявление на увольнение:
«Прошу освободить меня от занимаемой должности, — писала, выводя каждую букву, — в связи с острой аллергией на идиотов. Диагноз подтвержден клинически и многократно. Рекомендовано — покой, смена деятельности и отсутствие советников Морганов в радиусе поражения. Лекарства не существует. Я узнавала».
Перечитала написанное, хмыкнула и поставила подпись.
В приемной Верховного Инспектора я провела ровно четыре минуты. Секретарша, пожилая ведьма с маникюром болотного цвета, попыталась меня остановить:
— Господин Верховный Инспектор занят!
— Освободится, — сказала раздраженно и вошла.
Кроуфорд сидел за столом. Когда я появилась на пороге, он оторвался от бумаг и поднял одну, седую, кустистую бровь. Этой бровью он выражал все эмоции разом, от «рад вас видеть» до «почему вы еще живы».
— Рия, — сказал он недоуменно, — Ты нарушила три протокола?
— Четыре, — поправила его. — Еще протокол о вежливом стуке в дверь. Но я спешу.
Я положила заявление на стол. Он взял его, прочитал, потом еще раз, потом отложил бумагу и долго смотрел на меня. Его бровь совершила путешествие от «недоверия» к «задумчивости» и остановилась где-то на «это интересно».
— Аллергия на идиотов? — переспросил он.
— Клинически подтвержденная. Сыпь идет. Вот здесь, — я почесала лопатку.
— Рия, — верховный инспектор вздохнул, — Ты мой лучший работник.
— Знаю, — покладисто согласилась я.
— Ты невыносима, — ровно сказал мужчина.
— Тоже знаю, — еще раз согласилась с ним.
— И если я подпишу это заявление, Департамент потеряет единственного человека, который умеет отличать руну Сна от руны Ритмичного Танца.
Я моргнула.
— Откуда вы знаете про…
— Про цветочную лавку? Про зомби? Про джигу на розах? — начальник усмехнулся. — Мне доложили раньше, чем ты вошла в участок. Госпожа Мартинес уже прислала благодарственное письмо и счет за розы, и третий экземпляр жалобы на своего помощника.
Главный инспектор взял мое заявление, подержал в пальцах и вдруг разорвал. Медленно, с чувством выполненного долга. Бумажные клочья полетели в корзину.
— Увольнение отклонено, — сказал он. — Но. Ввиду твоего состояния, даю принудительный отпуск. Месяц. И чтобы через месяц ты стояла здесь, живая и отдохнувшая. Желательно с чуть меньшим уровнем сарказма.
— Последнее не обещаю, — буркнула. — Сарказм, это защитный механизм, если я его отключу, я начну убивать.
— Вот и поезжай убивать куда-нибудь подальше отсюда. В провинцию, например, — мужчина махнул рукой. — Там воздух, природа, никаких личей.
— Никакой работы, — проворчала я.
— Вот именно. Отдыхай.
Я кивнула и уже развернулась к двери, когда он добавил:
— И, Рия, когда вернешься, я разберусь с Морганом.
Остановившись, я медленно повернулась с интересом посмотрев на начальника.
— Разберетесь?
— Разберусь, — он кивнул, улыбнувшись. — Совсем немного мостовая пострадала… Надо же. Придурок.
На этой обнадеживающей ноте я покинула кабинет.
Когда я пришла домой, то заметила, что в моем почтовом ящике лежал конверт из плотной бумаги, пожелтевшей от времени, с сургучной печатью. На печати была горгулья в неприличной позе.
Это был герб нотариальной конторы «Мрамор, Камень и Вечность». Дед пользовался их услугами. Говорил, что только каменные нотариусы умеют хранить секреты, потому что у них нет языков. В буквальном смысле, их высекали из камня без языков, чтобы не болтали лишнего. Идеальные юристы.
Я вскрыла конверт и прочитала:
'Уважаемая госпожа Вайн.
С прискорбием и профессиональным удовлетворением сообщаем, что ваш дед, Эразмус Вайн, некромант-универсал (лицензия №13-А, категории А, Б и «Совсем Беда»), покинул бренный мир. Произошло это в минувший четверг, в три часа пополуночи, при обстоятельствах, которые он сам квалифицировал как «давно пора».
Согласно завещанию, заверенному лично мной, нотариусом Гранитом Грозовым, все движимое и недвижимое имущество покойного переходит в вашу собственность. В том числе отель «Последний шанс», расположенный по адресу: г. Туманный Лог, ул. Последней Надежды, д. 13.
Просим явиться для вступления в права наследства в удобное для вас время. Желательно дневное. Ночью в склепе сыро, и у меня ломит крылья.
С уважением и каменным почтением,
нотариус Гранит Грозовой'
Я медленно опустила письмо и часто заморгала. Дед, который впервые дал мне учебник по рунам, когда мне было пять, а в семь лет показал, как правильно упокаивать зомби, который на каждый мой день рождения дарил не куклы, а наборы для препарирования, и говорил, что настоящая леди должна уметь обращаться со скальпелем.
И ещё он говорил: «Не бойся мертвых, Рия, мёртвые хотя бы предсказуемы, бойся скучных».
Теперь его не стало.
Пройдя в дом, медленно села на табурет чувствуя, как внутри что-то проворачивается. Словно шестеренка, которая застряла много лет назад, вдруг снова пришла в движение. Судьба? Совпадение? Или дедова предусмотрительность? Эразмус Вайн никогда ничего не делал просто так, если он оставил мне отель именно сейчас, значит, так было нужно.
И, положа руку на сердце, что мне терять? Архив? Принудительный отпуск? Перспективу вернуться под начало Моргана?
Скомкала приказ о дисциплинарном взыскании, который до сих пор сжимала в кулаке, и бросила его в стену. Бумажка упала с глухим стуком, и это был самый приятный звук за весь день.
Сборы заняли час.
Я всегда путешествую налегке.
Учебник «Некромантия для чайников» с дарственной надписью деда на форзаце.
Три тома «Рун для начинающих», потрепанные, обожженные и залитые чем-то, что я предпочитаю не идентифицировать. На полях дедовы пометки: «Не рисуй руну Веселья поверх руны Мора. Я проверял дважды. Оба раза плохо. Третий раз был еще хуже, но я его не помню».
Плюшевый скелет рыбы Генриетта. Подарок на десятилетие.
Баночка успокоительного с истекшим сроком годности, три года как. Я покрутила ее в пальцах, подумала и бросила в саквояж. Если что, сойдет за яд.