Страница 7 из 97
Глава 3
Будни
Следующие три дня в Дальградской больнице пролетели как один долгий, изматывающий, но удивительно интересный сон.
Алина быстро втянулась в местный ритм. Утром — планёрка, где доктор Ремезов раздавал указания короткими, рублеными фразами, словно экономил каждое слово. Потом — приёмный покой, где она ассистировала доктору Вересову. Тот оказался не просто ворчливым, а ворчливым профессионально, с многолетним стажем. Но к концу второго дня его ворчание сменилось на нейтральное «ну, ничего», что по местным меркам, видимо, означало высшую похвалу.
Лечили здесь совсем не так, как в Академии. Алина с интересом наблюдала, как Вересов, не имея почти никакой магии, виртуозно сочетал алхимические препараты, травяные настои и старые, проверенные веками приёмы — банки, припарки, кровопускания (к последним она относилась скептически, но спорить пока не лезла). Если требовалась операция — отправляли больных в хирургическое отделение.
— Магия — это хорошо, — говорил Вересов в редкие минуты просветления, когда очередь редела. — Но магов на всех не напасёшься. А алхимия — она для всех. И у нас есть возможность работать с лучшей алхимией. Главное — дозировку знать и не перепутать, что с чем смешивать.
Алина кивала, запоминала, мотала на ус. Немного удивилась, о доступности хорошей алхимии.
Поклонники тем временем не дремали.
Егор, молодой фельдшер, теперь провожал её до общежития каждый вечер. Молча, преданно глядя в затылок и вздыхая так, что у Алины чесалось обернуться и спросить: «Ты чего, милый, заболел?» Но она молчала — не обижать же парня. Тем более что провожатый в тёмное время был не лишним.
Аптекарь из алхимической лавки, которого звали Семён Игнатьевич, нашёл способ являться в больницу ежедневно — то с срочными поставками, то с уточнениями по рецептам. Он приносил Алине леденцы от кашля собственного изготовления и однажды даже подарил букетик сухоцвета, перевязанный аптекарской бечёвкой. Алина сухоцвет приняла, леденцы с удовольствием попробовала, оказались вкусными.
Самым интересным оставался Дмитрий, молодой хирург. Он не напрашивался провожать, не дарил цветы, но каждый день ровно в четыре часа (когда у Алины заканчивался приём) появлялся в дверях с неизменным вопросом:
— Алина, не хотите сегодня выпить чаю? Я знаю одно место…
Алина каждый раз отказывала — то устала, то нужно готовиться к отчёту, то просто нет настроения. Но Дмитрий не обижался, кивал и исчезал до следующего дня. Его настойчивость начинала её даже забавлять.
— Долго ты его водить будешь? — как-то спросил Вересов, наблюдая эту сцену из-за своих бумаг. — Парень он хороший, не местный, между прочим. Из столицы тоже, пять лет назад приехал. Мог бы и жениться, да всё невесты не найдет.
— Я не вожу, я отказываю вежливо, — парировала Алина. — И замуж не собираюсь.
— Ну-ну, — хмыкнул Вересов и зарылся в истории болезней.
На четвёртый день, когда Алина уже почти привыкла к мысли, что восемь недель пройдут в этом спокойном, размеренном ритме, реальность внесла свои коррективы.
Планёрка в этот раз затянулась. Ремезов мрачнел на глазах, перебирая какие-то бумаги.
— Значит, так, — он наконец поднял взгляд. — По Заболоцку вопрос. Мы договорились со старостой еще месяц назад, но все тянули. Теперь уже не отложить, надо ехать. К тому же, тамошний аптекарь сообщил о свежем поступлении большой партии алхимии. Нам нужно успеть сделать закупки, пока это добро не переправили в столицу. В Дальграде алхимию продавать не будут, сразу через грузовой телепорт в столицу перекинут.
Он обвёл взглядом присутствующих.
— Пётр Ильич, вы возглавите. Возьмёте с собой кого-нибудь из младших. И… — он посмотрел на Алину. — Бурундукова, поедете с ними. Посмотрите, как в глубинке люди живут, заодно поможете. Вересову ассистентка пригодится.
Неужели Дальград — не глушь? Внутри Алины что-то тревожно дрогнуло. Заболоцк. Это название она уже слышала. Городок, зажатый между сумрачным лесом и топкими болотами. О тех краях ходили жуткие слухи: край унылых топей, контрабандных троп и тёмных дебрей. Место, где почти всё привозное, и где, как ни странно, алхимия течёт рекой, хотя, казалось бы, производить её там негде — никаких тебе хорошо оснащённых лабораторий.
— Когда едем? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Послезавтра с утра, — ответил Вересов. — Лошадей дадут, возьмём две подводы. Места мало, так что с вещами не разбегайтесь. И одевайтесь теплее, там еще холодно, промозглые туманы приходят с болот.
Планёрка закончилась, но Алина всё ещё стояла в ординаторской, приникнув к окну. За мутным стеклом — лишь серое небо, безликие крыши, а дальше — тёмная полоска леса, словно граница.
И где-то здесь, в этом чужом городе, был Влад. Но встретиться им было не суждено. Он, наверное, и не догадывался, что она так близко, почти рядом.
Четыре дня пролетели, а она ни разу его не видела. Знала, что он здесь, знала, где губернское правление, но нарочно обходила те улицы. Гордость? Глупость? Или дурацкая боязнь разочарований? Она и сама не могла понять. Как не могла понять и то, кто она? Серьезная женщина с опытом неудачного брака, взрослыми детьми и разумным взглядом на жизнь? Или юная девушка, столкнувшаяся с настоящим чувством, от которого внутри всё переворачивается?
И вот теперь ей предстояло уехать в Заболоцк.
— Заболоцк, — тихо сказала она себе. — Может, оно и к лучшему.
Вечером, когда она выходила из больницы, её уже ждал Егор.
— Говорят, вы в Заболоцк едете, — сказал он вместо приветствия.
— Уже знаешь? — удивилась Алина.
— У нас всё быстро, — вздохнул фельдшер. — Вы там осторожнее. Места глухие. И не пейте ничего, что не сами открыли.
Алина внимательно посмотрела на него.
— Что, правда опасно?
Егор замялся.
— Не то чтобы опасно… но всякое бывает. Люди там… сами по себе. И болото с одной стороны, а вековой лес, с другой стороны. А болото у нас нехорошее. Не колдовское, нет, а просто… гнилое. Идешь и не знаешь, на что наступишь.
Он помолчал, потом добавил совсем тихо:
— Я бы с вами поехал, да меня не берут. Сказали, здесь нужен.
Алина улыбнулась.
— Спасибо, Егор. Я буду осторожна.
У дверей общежития она остановилась.
— Дальше я сама. Спокойной ночи.