Страница 66 из 97
— Ага, — Михаил кивнул и чуть не свалился с кушетки. — Двое… нет, трое. Высоченные, сучковатые, как… как старые деревья после грозы. Глаза — щёлки. Страшные. Петров с ними говорил.
— О чём?
— А чёрт его знает, — Михаил развёл руками. — Он пытался по-инквизиторски, официально. А они… — он снова икнул. — То ли не поняли, то ли притворились. Напоили нас какой-то дрянью. Сказали, для иммунитета.
— Вы работали в теплицах?
— В одной. Их две было. Мы в одной. Там фрукты росли и ещё что-то… не помню. — Михаил почесал затылок. — Люди там работали. Нас тоже… ну, не то чтобы заставили, скорее предложили, а мы согласились.
— И много там было людей? — спросил Сергей Сергеевич.
— Много.
— Все были там впервые?
— Нет, конечно, — замотал головой Михаил. — Семён, мужик суровый, но не старый, рядом с нами трудился. Говорил, что часто на эренов работает. Очень этим доволен был. С ним сын был, тот второй раз пришёл. В прошлый раз они землю рыхлили около кустов. Ещё Корней там был, тоже часто у эренов подрабатывал, и тоже доволен.
Он снова икнул, потом зевнул, и в этом зевке уже сквозила сонливость.
— Чем они так довольны были? — спросила Алина.
— Кормежка хорошая, плата солидная, — пожал плечами Михаил. — Петров хотел посмотреть, что во второй теплице. Пошли проверить, когда расчёт получили.
— И что там было?
— Туман, — нахмурился Михаил, будто пытался разглядеть сквозь него что-то важное. — Я зашёл, а там туман… Стал кашлять, задыхаться. Петров тоже. Я упал… Петрова не видел. Кто-то вытащил нас. Кто — не знаю. Очнулись на траве, далеко от купола. Начальник ругался.
— Начальник — человек?
— Человек, — подтвердил Михаил. — Злой. Отобрал плату. Дал другие пузырьки. Сказал — антидот. Велел выпить за неделю.
— Вы выпили?
— Два выпил, — Михаил виновато улыбнулся. — Пять продал. Деньги хорошие дали. А потом заболел. Зря продал.
— Вы помните, как вас встретили эрены в первый раз? — тихо спросила Алина.
— Не-а, — он покачал головой и снова откусил яблоко. — Петров с ними говорил, а я… я молчал. Вообще молчал. Наверное, боялся.
— Чего боялись?
— Не знаю, — снова пожал плечами Михаил. — Они деревянные. И молчат. Как рыбы. Только глазами хлопают. Вместо них говорят люди.
Он ещё раз икнул, зевнул, и на этот раз веки его опустились, словно кто-то потянул за невидимые нити.
— Только не говорите Петрову, что я вам всё рассказал, — пробормотал он. — Он инквизитор. Он… не поймёт.
— Не скажем, — пообещала Алина.
Михаил что-то пробормотал в ответ, но слова уже сливались в неразборчивый шёпот. Он попытался встать, но тело не слушалось.
— Я, наверное… — начал он и не договорил.
Сергей Сергеевич, заметив, что пациент вот-вот сползёт с кушетки, ловко подхватил его под локоть и помог лечь поудобнее.
— Отдыхайте, друг мой, — негромко сказал он. — Мы ещё поговорим.
Михаил пробормотал что-то невнятное, и через несколько секунд его дыхание стало ровным и глубоким, он уснул.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием лампы. Алина и Сергей Сергеевич переглянулись, в их взглядах читалось не торжество находки, а тяжёлое понимание: они только что заглянули в тёмный угол чужой памяти, и то, что там пряталось, вряд ли сулило покой.
Алина и архимаг переглянулись, в этом молчаливом обмене взглядами было больше слов, чем в целой лекции по магической диагностике.
— Вы заметили? — тихо спросил Сергей Сергеевич, не отрывая глаз от ауры Михаила. Он чуть наклонил голову, поправил артефактные очки. — Рисунок паутинки не побледнел. Напротив, стал ярче. И появились дополнительные чёрточки. Словно кто-то подвёл контуры тушью, чтобы они не расплылись.
Алина тоже надела очки, артефактные, с особой настройкой для считывания тонких магических полей. Она прищурилась, всматриваясь в мерцающий ореол, и поначалу не увидела тех деталей, о которых говорил архимаг. Но стоило ей чуть изменить угол зрения, как узор действительно проступил чётче, будто из тумана выступили очертания паутины, сплетенной хитрым пауком.
— Когда это произошло? — спросила она, сама она этого момента не отследила. Она больше была занята самим разговором. Ей хотелось получить больше сведений об эренах.
— Примерно в тот момент, когда он начал засыпать, — ответил Сергей Сергеевич. — Сначала печать словно бы ослабела, это случилось, когда он говорил. Эмоции, воспоминания, алкоголь, всё это пробило брешь. Но потом, когда сознание начало отключаться, защита сработала снова. Даже усилилась. Как будто механизм понял: хозяин теряет контроль, пора закрывать шлюзы.
Алина задумалась, и перед её внутренним взором промелькнули обрывки разговора. Михаил, икающий, жующий яблоко, сбивчиво рассказывающий про купола, про туман, про антидоты… И как в самом конце, уже засыпая, он вдруг стал спокойнее, будто печать, восстановившись, унесла с собой не только тайны, но и тревогу.
— Значит, эрены ставят печать, которая сама контролирует себя, — произнесла она медленно, подбирая слова, чтобы не ошибиться. — Если сознание ослабевает, она усиливается. Но реагирует не сразу, поэтому человек успевает что-то рассказать. Это как предохранитель, который срабатывает с задержкой.
— Похоже на то, — кивнул архимаг, и в его голосе прозвучало не удовлетворение, а скорее уважение к чужой магии. — Это очень тонкая работа. Я такого не встречал. Не грубое подавление, не стирание памяти, а именно динамическая защита. Она подстраивается под состояние носителя.
Алина посмотрела на Михаила. Тот мирно посапывал, приоткрыв рот, и на лице его застыла лёгкая улыбка, видимо, ему снилось что-то хорошее.
— Что будем делать? — спросила она.
— Пока ничего, — твёрдо ответил Сергей Сергеевич. — Я не буду выводить алкоголь из крови пациента. Любое магическое вмешательство сейчас может смазать картину. Пусть спит. Завтра посмотрим, как поведёт себя рисунок после того, как он проспится.
Алина ещё раз взглянула на спящего Михаила, а потом перевела взгляд на архимага.
— А ведь он так и не успел рассказать почти ничего нового, — заметила она с лёгким разочарованием, которое тут же попыталась спрятать. — Кроме того, что они видели купола в лесу, а не в Изнанке.