Страница 60 из 97
Зверь был быстр для своих размеров. Он двигался рывками, неожиданно резкими, и каждый рывок стоил кому-то здоровья, а кому-то — жизни. В воздухе пахло кровью, магией и гарью. Алина, стоявшая за щитом Селены, видела, как сжимается кольцо бойцов вокруг твари, и как тварь каждый раз находит брешь.
Она накладывала щиты на раненых, подлечивала тех, кого успевали оттащить в сторону. Пальцы работали быстро, почти автоматически, но внутри нарастало глухая, злость. На зверя, который калечил людей. На себя, которая стоит в стороне, пока другие рискуют жизнью.
— Алина! — крикнула Селена, прикрывая её щитом от летящего камня. — Не лезь!
— Я и не лезу, — сквозь зубы ответила Алина, кончиками пальцев вытягивая магическую грязь из раны Тихона.
— Беги! — заорала Селена.
Алина, дернулась,запнулась, упала на землю, одновременно вскидывая руку. Заклинание молнии вырвалось само, оно было ответом на опасность, на животный ужас перед надвигающейся тушей.
Тварь была слишком близко. Глаза — вот они, два красных озера, полных ненависти. Шкура, покрытая наростами, дышала жаром. Когти, которыми она уже поддевала землю, чтобы сделать последний бросок.
Удар молнии был точечным, сконцентрированным в нить толщиной с иглу. Она не помнила, как это сделала, просто знала, что надо. Один из охотников в своих мемуарах писал: «Когда бьёшь молнией в цель, представь, что ты хирург, а молния — твой скальпель». Она представила. Игла раскалённого света вошла в зрачок, прожгла глазное яблоко, а за ним и мозг.
Зверь взревел так, что заложило уши. Его левый глаз лопнул, из орбиты хлынула чёрная, дымящаяся жижа. Он зашатался, сделал шаг вперёд, потом другой — и рухнул. Тяжело, с таким грохотом, что земля подпрыгнула и несколько человек потеряли равновесие.
Тишина.
Никто не двигался. Потом один из охотников, тот, что с переломанной ногой, выдохнул:
— Он… он мёртв.
Зольников подошёл к туше, осторожно тронул её носком сапога. Тварь не шевелилась. Магические наросты на шкуре потускнели, глаза, оба, и уцелевший тоже, остекленели.
Алина сидела на земле, глядя перед собой пустым взглядом. Внутри неё что-то менялось. Сначала она подумала, что это шок. Потом поняла, что это последствия выброса магии.
Магическая энергия убитого зверя, огромная, почти неподъёмная, хлынула в неё, как вода в прорванную плотину. Энергия не была похожа на ту, что она получала до этого. Та была чистой, мягкой, податливой. Эта — дикой, горячей, с привкусом чужой ярости и боли. Она вливалась в каждую клетку, растягивала каналы, которые Алина считала широкими, но они оказались слишком узкими для такого потока.
Сначала было просто жарко. Потом — больно.
— Алина? — Селена подскочила к ней. — Что с тобой?
— Не… не знаю, — выдавила Алина. Голос не слушался. Язык стал тяжёлым.
Тело свело судорогой, резкой, неожиданной, как удар током. Алина упала набок, не чувствуя рук и ног. Она видела над собой испуганные лица: Селены, Зольникова, Тихона. Слышала обрывки фраз: «Энергетический удар», «Слишком много», «Надо срочно».
А потом мир погас.
* * *
Очнулась она от того, что кто-то тряс её за плечо.
— Алина! Алина, вы меня слышите?
Зольников. Старый, морщинистый, с вечно усталыми глазами. Сейчас в этих глазах была тревога.
— Слышу, — прошептала Алина. Голос звучал чужим, как будто принадлежал не ей.
— Вы в порядке?
— Раненые… — Воспоминание вернулось рывком. Те люди на поляне. Кровь. Крики. — Где раненые?
— Мы уже отправили человека к выходу за подмогой, — быстро сказал Зольников. — Но помощь придёт не раньше, чем через час. А раненых много. Вы нужны.
Алина села. Мир вокруг казался слишком ярким, слишком громким, слишком настоящим. Но боль, которая была перед тем, как она потеряла сознание, ушла. Осталась только пульсирующая тяжесть где-то в груди.
— Ведите, — сказала она.
Раненых было семеро. Алина насчитала их, когда доковыляла до импровизированного лагеря, который успели разбить боевики Зольникова. Семеро человек, и у каждого своя степень увечий.
Первым был тот самый чародей в синем плаще, которого зверь отшвырнул к дереву. Он был без сознания, с переломом черепа и внутренним кровотечением. Алина опустилась на колени рядом с ним, положила руки на виски и начала плести знакомое, отточенное заклинание очищения и восстановления. Но энергия, которую она привыкла тратить легко и экономно, сегодня вела себя странно. Она выплёскивалась слишком быстро, слишком жадно, будто её направляла не Алина, а что-то внутри неё.
Чародей задышал ровнее. Кровь остановилась. Перелом… перелом она не могла залечить полностью — для этого нужна операция и покой. Но опасность миновала.
— Следующий, — выдохнула Алина, переходя к другому.
Второй был с открытым переломом ноги и глубокой рваной раной на бедре. Кровь хлестала, и парень, молодой охотник лет двадцати, уже бледнел на глазах. Алина наложила жгут, по памяти, по-армейски, как учили ещё в первой жизни, потом начала вытягивать из раны магическую грязь и одновременно стягивать края раны. Это было сложно, очень сложно, потому что требовало двух разных типов плетений одновременно, но она справилась. Не идеально, но справилась.
Третий, четвёртый, пятый.
Она работала как машина. Пальцы не дрожали, заклинания ложились ровно, хотя каждое следующее давалось тяжелее предыдущего. Энергия утекала сквозь неё, и та дикая, чужая сила, которую она впитала от зверя, уходила вместе с ней, переработанная, очищенная, превращённая в жизнь для других.
— Шестой, — сказал кто-то.
Алина подошла к нему и поняла, что он мёртв. Грудная клетка была пробита насквозь, там, где у нормального человека рёбра и лёгкие, зияла дыра, из которой уже не текла кровь. Потому что крови не осталось. Он умер быстро, почти мгновенно. Алина задержала ладони над его грудью на несколько секунд, проверяя, нет ли хоть искры. Нет.
— Ничем не помочь, — сказала она глухо. — Следующий.
Седьмой был из её группы — молодой парень-сборщик, которого зверь зацепил когтем по спине, когда тот замешкался. Рана была глубокой, но не смертельной. Алина затянула края, обработала алхимией, наложила повязку.
— Всё, — сказала она, выпрямляясь. — С остальным справится подмога.
И тут она поняла, что внутри неё пусто. Не та обычная, знакомая усталость после тяжёлого дня в больнице. Пустота. Как в колодце, из которого вычерпали всю воду до капли.