Страница 4 из 97
Глава 2
Знакомство с Дальградом
Телепорт выплюнул Алину ровно в полдень, судя по высокому солнцу, которое здесь, на севере, светило как-то иначе — холоднее, белее, без той ласковой золотистости, к которой она привыкла в столице.
Первое, что ударило в нос — запах. Не смог, не гарь, не привычная городская вонь, а густой, смолистый дух свежеспиленного леса, перемешанный со свежестью, тянущей откуда-то со стороны реки. И тишина. После постоянного гомона столичного телепорт-вокзала, где всегда толпился народ, кричали носильщики и ржали лошади, здесь было пусто.
Площадь перед стационарным порталом мостили, судя по всему, недавно — брусчатка лежала ровно, но вокруг зияли проплешины строительного беспорядка. Само здание телепорта, новенькое, из светлого камня, выглядело как дорогой костюм на деревенском парне — слишком чистое, слишком правильное для окружающего пейзажа.
Алина огляделась. Дальград не просто не походил на столицу — он даже Ольбергу уступал в статности. Ольберг, при всей его купеческой основательности, имел претензию на красоту: резные наличники, расписные ставни, мощеные улочки. Здесь всё было проще, грубее, приземистее. Дома — в основном из тёмного, почти чёрного от времени дерева, с маленькими окнами-бойницами, словно каждый строитель заранее готовился к осаде. Крыши — крутые, чтобы снег не задерживался, кое-где были покрыты мхом.
— Барышня, проходите, не загораживайте! — раздалось сзади.
Алина посторонилась, пропуская грузчика с огромным тюком на плече. Мужик крякнул, перехватил поклажу и затопал куда-то в сторону узкой улочки, даже не взглянув на неё.
— Первый раз в Дальграде? — Из дверей телепорт-станции вышел пожилой мужчина в форменной тужурке смотрителя. — По лицу вижу. Столичные всегда сначала нос воротят, а потом ничего, привыкают.
— Я из Ольберга, — зачем-то поправила Алина.
Смотритель хмыкнул.
— Ольберг — почти столица, по нашим меркам. А у нас тут, барышня, край света. Добро пожаловать.
Он козырнул и скрылся внутри, оставив Алину одну с её чемоданом и сумкой через плечо.
Она ещё раз огляделась. Площадь выходила на главную улицу — широкую, но неухоженную, с глубокими колеями, в которых где-то стояла вода. Вдоль улицы тянулись лавки с вывесками, но вывески были не резные, как в Ольберге, а простые, краской по доске: «Съестные припасы», «Скобяная лавка», «Кабак 'Северный ветер».
Народу на улице было немного. Мужики в грубых куртках, бабы в платках, пара подвод с сеном. Ни одного экипажа, ни одного щеголя в столичном платье. Даже собаки здесь были какие-то угрюмые — лохматые, настороженные, одна лениво грызла кость около забора, поглядывая на Алину безо всякого интереса.
«Ну, здравствуй, глубинка», — мысленно усмехнулась она.
В её первой жизни таких городков было полно — районные центры, куда редко заглядывало начальство, где жизнь текла медленно и размеренно, где главными событиями были ярмарка и приезд комиссии из области. Только там пахло бензином и выхлопными газами, а здесь — лесом, сыростью и, кажется, дымком из труб.
Алина поправила лямку сумки и решительно направилась к извозчику, который дремал на козлах единственной пролётки, замеченной ею у края площади.
— До центральной больницы далеко? — спросила она, подходя.
Мужик встрепенулся, глянул на неё оценивающе — и, видимо, признав в ней столичную барышню, нехотя слез с козел.
— Садись, подвезу. Больница у нас одна, центральная. Губернатор год назад новое крыло пристроил, — сказал он с какой-то странной гордостью. — Там теперь и операционная, и покои для выздоравливающих.
Алина влезла в пролётку, и они покатили по главной улице. Извозчик оказался разговорчивым — всю дорогу рассказывал про городские новости, про то, что в этом году ожидают большой улов рыбы, что в Заболоцке опять контрабанду ловили, но, как обычно, не поймали, и что губернатор — «наш граф» — человек сурьёзный, порядок навёл, теперь даже на окраинах ворья поубавилось.
Алина слушала вполуха, разглядывая проплывающие мимо дома. Дальград был именно таким, каким она его себе и представляла — грубоватым, деловитым, без всяких излишеств. Здесь не старались походить на столицу, здесь жили своей жизнью. И в этом была своя, суровая правда.
Больница оказалась на пригорке — два этажа, свежевыбеленные стены, высокая ограда. Рядом — небольшой сад, где между голых ещё деревьев прогуливались люди в серых халатах.
Алина расплатилась с извозчиком, взяла чемодан и направилась к крыльцу.
На секунду она задержалась, глянув вдаль, за город. Там, за крышами, угадывалась тёмная полоска леса, а дальше — не то горы, не то тучи. Где-то там, в той стороне, начинались унылые болота, Заболоцк, граница с альдонским княжеством и прочие опасности, о которых ей рассказывали в Академии.
А где-то здесь, в этом городе, был Влад. Интересно, как ему тут работается? В такие места в ссылку отправляли, а он сам сюда поехал. Для графа Андрольева губернаторство в таком краю не самая завидная должность. Но может, я чего-то не понимаю.
— Потом, — шепнула она себе. — Сначала работа.
И шагнула в дверь.
* * *
В приёмном покое центральной больницы пахло так же, как в любом лечебном заведении этого мира — карболкой, травяными настоями и ещё чем-то неуловимо больничным, что Алина узнала бы с закрытыми глазами даже в своей прошлой жизни. Этот запах был универсален, как страдание, и не зависел ни от эпохи, ни от уровня магии.
Регистратура представляла собой высокую конторку, за которой сидела полная женщина в белом халате, накрахмаленном до скрипа. При виде Алины она подняла голову, окинула её быстрым цепким взглядом и безо всяких предисловий спросила:
— Практикантка из Академии? Бурундукова?
— Да, — Алина поставила чемодан у ног. — Мне нужно к главному врачу.
— Главный занят, — отрезала женщина, но потом добавила чуть мягче: — Но он велел, как появитесь, сразу ему сообщить. Обождите минутку.
Она скрылась за дверью, оставив Алину разглядывать приёмный покой. Тот оказался на удивление чистым и даже уютным — стены выбелены, на окнах занавески, на скамьях сидели несколько человек с явно не экстренными проблемами: старушка с завёрнутой в тряпицу рукой, хмурый мужик с перевязанной щекой, девчонка лет десяти, которую мать прижимала к себе и что-то нашёптывала.
Алина машинально отметила: толкучка небольшая, порядок соблюдается, персонал вежливый. Уже хорошо.
Минут через пять регистраторша вернулась и поманила её рукой.
— Идёмте, барышня.