Страница 35 из 151
Вместо этого в небольшом, ухоженном саду он обнаружил отчаянно флиртующую красавицу, которая даже не сразу заметила его появление! А заметив… не смогла скрыть на своем лице досаду и разочарование, будто он появился не к месту и несвоевременно! И, главное, с кем!
Генерал Сарвир. Который как раз за миг до его появления пытался донести до прекрасной леди какую-то явно неприглядную истину про него самого. И который даже не счел за труд сделать вид, что смутился, когда герцог застал его наедине со своей невестой!
Будь на месте генерала кто-тот другой, Его Светлость не счел бы за труд потребовать объяснений и, естественно, сатисфакции. Но Сарвир, скептично изгибающий бровь на своем обезображенном его пламенем лице… Разрываясь между злостью, непониманием и настороженностью, Арвел не нашел в себе сил что-то предъявить Его Сиятельству. А услышав чуть позже о планах Мелиссы и вовсе настолько опешил, что даже не сразу осознал, как вместе с недоверием, шоком и возмущением в его душе поднимается… уважение и жгучий интерес, заставивший дракона на миг приоткрыть свои хищные глаза и принюхаться. К ней. Девушке, все еще остававшийся его невестой. Безжалостно опороченной. И с честью, достойной ее высокого положения, показательно игнорирующей сам факт произошедшего.
«Она просто мстит. Это месть обиженной женщины»- уверял себя он, не имея сил перестать напряженно всматриваться в лица этих двоих и отмечать, как загораются огоньком глаза Мелиссы, и как с явным интересом она ощупывает взглядом фигуру генерала- «Не может признанную красавицу света, жемчужину сезона заинтересовать этот… урод»- настойчиво напоминал себе герцог- «А уж чтобы самого генерала Сарвира смогла прельстить банальная в своих стремлениях лощёная столичная леди…»
К слову, даже напрягшись, Арвел не мог представить генерала, заинтересованным в чем-то, помимо обсуждения очередной военной стратегии. Точнее, раньше не мог. Теперь же, в отличии от Мелиссы он раз за разом замечал, как словно раненный хищник тот неотрывно следит за каждым шагом его невесты. И эта уверенность несколько пошатнулась.
Холодный взор Ледяного следил за женщиной непрестанно. С какой-то раненной болью и отчаянием, выцепляя тонкую фигурку в любой толпе. Даже когда казалось, что Его Сиятельство занят чем-то другим, Сарвир не отпускал ее взором ни на минуту. Хищник, наблюдающий за добычей. Владелец, контролирующий драгоценную собственность, по недомыслию выставленную на всеобщее обозрение. Страж, ходящий за ней незримой тенью. И без сомнений появляющийся за ее спиной при любой неловкой ситуации.
«Да что за бред?!» – бесился Арвел, прожигая в спине соперника дыру возмущённым взглядом. – «Что он, черт возьми, себе позволяет? Что за игры? С чего вдруг Сарвир мог увлечься Мелиссой? Где она, и где статус жены военного генерала. Это даже звучит как бред! Он не может этого не осознавать. А значит… может, он просто мстит мне за тот случай?!»
Но для мужчины, сделавшего своей целью унижение обидчика, генерал до обидного легко играл роль их общего друга, ни единым жестом не позволяя возникнуть даже намеку на скандал при своем появлении. Разве так мстят? Генерал должен был бы одним своим видом демонстрировать всем желающим, что не смотря на внешнее уродство, смог наградить рогами самого завидного жениха королевства. А не изображать Темного рыцаря подле Прекрасной леди.
«Не понимаю. Что за карту эти двое пытаются разыграть?»- бесился Арвел.
И непонимание происходящего выводило его из себя все сильнее. Уступая место разве что странному и совершенно неожиданному осознанию еще одной пугающей истины: Его Светлость начинала раздражать Розали Олимер.
Она словно все время была некстати. Не на своем месте. Неуместна, до глупости.
То, что раньше казалось милым- теперь выглядело как наивная простота. Ее чрезмерная доброта- разве что не незрелостью и примитивностью. А постоянный испуг, не покидавший ее прекрасные голубые глаза и вовсе выбешивал не хуже присутствия Сарвира.
Ни дорогие наряды, ни доведенный до необходимого минимума этикет не могли сделать из нежной, прекрасной Розали светскую леди. Девушка мялась, запиналась, терялась в обществе. Не способна была поддержать беседу. Не рисковала блеснуть своей красотой, изящно скользя по паркету в веселом вальсе. Нелепые ситуации, словно злой рок преследовавшие красавицу, и вовсе ставили герцога в глупое, смешное положение в глазах общества. И даже пытаясь обвинить во всем этом леди Мелиссу (что хоть как-то примиряло его с мерзостью грядущего решения), он не мог не признать- Розали Олимер, даже обвешанная купленными титулами, как новогодняя елка, никогда не станет частью этого холодного, циничного мира, к которому принадлежит и он сам.
Конечно, пока ее появление в обществе казалось несбыточным сном, в своем воображении он уже сотни раз успел придумать, каким триумфом обернулся бы ее дебют, случись ему свершиться. Как замрет бальная зала, пораженная ее красотой. С какой затаенной завистью посмотрят женщины на ее хрупкую фигуру, а мужчины- на его довольное лицо. Как светясь от гордости, в тишине застывшего от восхищения высшего света, он выведет ее на паркет и она доверчиво положит пальчики на предложенный локоть, позволяя вальсу наполнить их сердца. Но теперь, среди шума и смеха столичного бала, все смотрелось совершенно иначе. И, неожиданно для самого себя, Его Светлость вдруг понял, что пасторальная картинка, столь уместная на фоне сельской жизни в Шумящих Холмах, вовсе не вписывается в коллекцию живописи его столичного особняка. А осознав это, почувствовал себя последним мерзавцем. И, что самое отвратительное, последним же идиотом.
- Я люблю тебя, – все так же нежно шептала Розали каждую ночь, принимая тяжесть его тела.
Но ответ получала все реже.
«А может то была банальная благодарность? Желание найти того, кто спасет меня от мук совести, раз за разом будет вытаскивать меня из бездны самобичевания своей верой в мою невиновность?»- запоздало думал герцог, невольно переводя взгляд со жмущейся к колоннам блондинки на безразлично покачивающую в тонких пальчиках бокал с шампанским невесту. И сравнение, черт возьми, было вовсе не в пользу первой.
Да, красота Розали была неоспоримой. Изящной. Словно созданной самим Небом. Рвущей душу своей чистотой и безупречностью. Но раз за разом его взор возвращался именно к ныне безразличной к нему шатенке, которая вот уже несколько недель скрупулезно и с полной самоотдачей выполняла все пункты их нелепого соглашения.